Сплетни принимались как свидетельство в суде. Они не оглашались в зале заседаний и, как правило, считались прерогативой женщин и слуг. Но продавцов фруктов, уличных торговцев и гондольеров тоже вызывали в суд, они давали показания на основании того, что видели или слышали. Свидетельства показывают, что «весь двор был там» или что «если один это сказал, то и все говорят». Самые интимные тайны брака были известны всей общине, которая не отказывалась встать на сторону того или другого из супругов в любом супружеском конфликте. Для соседей в подобных ситуациях было совершенно естественным войти в дом или толпиться в дверях. Венецианская идея «общего блага» обретала здесь наглядность.
Комедии Карло Гольдони дают прекрасное изображение необычной социальной жизни. Люди приходят в дом, оттуда переходят в другой. Двери и окна постоянно открыты. Таверны и лавочки находятся рядом, поэтому разговор, начавшийся в гостиной, без помехи может быть продолжен в гостинице.
Соседи и домочадцы приходили в суд, чтобы свидетельствовать под присягой. Считалось, что их свидетельства станут общественным достоянием. Поэтому люди следили друг за другом днем и ночью. Они изучали друг друга. Это облегчалось тем, что все знали друг друга в лицо. В опере, как правило, все бинокли были направлены в зрительный зал, а не на сцену. Хотя в каком-то смысле сидящих в зале тоже можно считать участниками спектакля. Венецианцы до сих пор отличаются пристрастием к сплетням. Чужих людей в привычной обстановке непременно замечают и, если нужно, сообщают о них в полицию. Телефонные линии здесь без конца заняты.
Венеция была консервативным обществом. Она чтила традиции. Она благоговела перед властью. Город всегда пребывал в поисках своих исторических начал, следовательно, почитал начала. Он преклонялся перед прошлым. Уважение к обычаям касалось всех уровней и всех аспектов венецианской культуры. Обычай выражал унаследованную волю и инстинкт народа. Обычай был воплощением общины. Существовала стереотипная фраза, сопровождавшая принятие установлений: новый закон следует «самым старинным обычаям» города. Других обоснований не требовалось. Это была некая разновидность успокаивания. К тому же считалось, что обычай превыше закона. Опыт в Венеции всегда был важнее теории. В этом городе никогда не случалось революций.
В социальной жизни людей господствовал обычай. Проявить невнимание к костюму при посещении церкви или при приеме гостей означало подвергнуться критике. Среди всех страхов венецианцев самым большим была боязнь публичного бесчестья. Именно поэтому венецианцы часто бывали чрезмерны в публичной щедрости и при этом скромны до нищеты в собственном доме.
Художники Венеции использовали узкий иконографический диапазон. Архитектура города известна традиционализмом. Вид домов, больших и маленьких, оставался неизменным в течение веков. Если дома разрушались, их строили снова на том же месте по тем же принципам и из тех же материалов, остатки старого здания использовались при постройке нового. Основания их всегда можно было использовать заново, окаменевшее дерево не гниет и не горит.
В предписаниях строителям содержится неизменное требование – построить это здание заново в соответствии с его первоначальными размерами, не делая стену выше, чем существовавшая ранее, реконструировать дом там, где он стоял прежде. Возможно, это была боязнь текучести, изменчивости – боязнь воды. Казанова говорил, что аристократы Венеции трепещут при одной мысли о нововведениях. Сама власть это консервативная сила. Венецианский историк XVI века Паоло Парута отмечал, что государства сохраняются благодаря продолжению традиций, на которых были основаны. Изменения пагубны.
Даже в сфере коммерческой деятельности, в чем город был наиболее опытен, существовала явная антипатия к переменам. Часто говорилось, что венецианцы изобрели искусство двойной бухгалтерии, на самом деле эта техника была придумана в Генуе. Генуэзцы первыми стали чеканить золотые монеты, первыми ввели договоры страхования и изготовили первые морские карты, Венеция, как правило, отставала лет на пятьдесят или больше. Она заимствовала у других. Она не создавала
