– Вся эта буча с Феодоритом, она ведь и ордынские дела задевала. Митрополит получает ярлык у хана. Дело это нешуточное. За ним большие деньги и власть. От татар церкви большие послабления. Свой суд, а самое главное, освобождение от всех даней и податей. Да и кафедру свою русский митрополит держит в Москве, где сидит князь, которого хан поставил главным над своим русским улусом. Эта должность тоже денежная – князь дань для Орды собирает. Потому на его место много желающих имеется. А где интерес, там интриги, подкуп, деньги. В таком деле без посредников никак. Вот там и плавают хитрые щуки вроде нашего Авахава. От воли татарского хана много зависит. В том числе и в наших делах.
Он повернулся к Киприану:
– Помнишь, как этот самый московский князь Кантакузину денег прислал? Почитай ведь, спас его тогда. Кого же император будет поддерживать, как не московского митрополита? Когда Феодорит получил поставление от болгарского патриарха, Кантакузин сразу послал меня в Сарай, ханскую столицу, к тамошнему епископу. Чтобы тот, как смог, постарался втолковать Джанибеку, что все это дело на руку литовскому князю. Если еще не хуже. В церковные дрязги хану не с руки лезть, а вот мысль, что у него под шумок хотят утянуть Волынь, Галич, а там, глядишь, и Киев, вряд ли придется ему по сердцу. Да и к болгарам Джанибек настороженно относится. Всем в Орде памятно, как полвека назад хан Ногай крепко в тамошних делах завяз. Так что на ярлык у Феодорита надежды не было никакой. А без него он кто? Шпынь ненадобный.
Рыжебородый помолчал, давая всем осмыслить сказанное, и снова провел пальцем черту в воздухе:
– Так вот этот самый Авахав в ханской ставке всеми силами хлопотал за Феодорита.
– Значит, на литовского князя работал? – кивнул Киприан.
– Где Авахав, и где литовский князь, – отмахнулся рыжебородый. – Он хлопочет для тех эмиров, что в Крыму сидят. А вот куда они смотрят? Литовская граница у них под боком. Но ведь и до Болгарии рукой подать. А главная сила в Крыму – франки. Пусть сейчас они от хана в утеснении и осаде, да и промеж собой передрались, но ведь торговля идет! Через порты на Кавказе, в Болгарии, у Дуная. Деньги крутятся. Ты вот спрашиваешь, каким боком этот Авахав в наши церковные дела замешан? А кто этому Феодориту, когда ему в Константинополе от ворот поворот сделали, поддержку оказал? Своим умом он, что ли, дошел, что нужно к болгарскому патриарху подаваться? Да и в самом Тырново без благословения царя Ивана-Александра разве на такое решились бы? Без Палеолога здесь не обошлось. Ясно же, кто враги Кантакузину, те ему друзья.
– Теперь Кантакузина больше нет, – холодно напомнил Киприан.
– И что? – рассмеялся рыжебородый. – Небо на землю упало? Дунай вспять потек? Или пустое брюхо урчать перестало? Ты же ведь сам привез Каллисту письмо от Феодосия про неправды болгарской церкви. Для чего? На досуге почитать? Ни для кого не секрет, что дочку болгарского царя за сына Палеолога сватают. А уж тырновского патриарха тем более теперь заставят плясать под ромейскую дудку. Так что про Феодорита теперь и не вспомнят. Литовские дела снова будут решаться в Константинополе. Думаю, Ольгерд постарается использовать смену власти и выступит против митрополита Алексия, поставленного Кантакузиным и Филофеем. Скоро объявятся послы с большими деньгами.
– Думаешь, получится? – помрачнел Киприан.
– Палеолог стоит за унию с Римом. Думаю, постараются задобрить Ольгерда. Бросить ему кость. А то ведь еще отец его грозил уйти со всем царством в католики. Меня ведь снова в те края посылают. Вызвать русского митрополита к новому патриарху, а заодно переговорить с отцом Георгием о тамошних делах.
– Пердикой?
– С ним. Он к новому русскому митрополиту был в экзархи определен.
– В прошлом году ты на Русь зачем ездил?
– Все по тем же делам. Уговаривать, чтобы Феодорита не признавали. Только на тот раз в Новгород. К тамошнему архиепископу. Не с пустыми руками ездил. От патриарха Филофея вез почетные крестчатые ризы, а от императора грамоту с золотой печатью. Это все блеск, конечно. Самое главное, давалось новгородскому архиепископу право вести дела напрямую с Константинополем, минуя митрополита. Так что подчинение Москве или Литве становилось условной формальностью. Ему сейчас и весточку особую о новом патриархе посылать не будут. Известят через митрополита Алексия, а на самом деле – через экзарха Георгия. Только, что бы здесь ни решили, а без ярлыка Джанибека на Руси делать нечего. Кому-то ведь нужно и об этом хлопотать? Как раз этот Авахав по таким делам большой дока. Вот только каким боком здесь египетские благовония, ума не приложу.
– Ты не рассказал про других его хозяев, – напомнил я.
