– Авахав служит крымским эмирам. А по вере он принадлежит к армянской церкви. Армян в тех краях много. Держатся дружно, друг другу помогают. В каждом городе у них своя диаспора. Торгуют по всей Орде и на Кавказе, в Трапезунде, в наших краях. На Волыни и в Литве. После того как турки захватили сирийские порты, много армян в те края подалось. В Золотой Орде всех привечают, гонений на веру там нет. Главное, плати хану налоги. В политику не лезут – не по силам. Но интерес общий блюдут крепко. У вас в Египте армянские купцы есть? Сирия ведь под рукой вашего султана. Не потому ли Авахав сразу бросился египетским купцам помогать, что есть там у кого-то дела в ваших краях?
Наш собеседник торопился на праздничное богослужение, и на этом наш разговор закончился. Рыжебородый убежал в храм по проходу, ведущему туда прямо из пристройки, а мы вышли на площадь, где толпился народ, устремлявшийся в Святую Софию через распахнутые двери. В такой сутолоке мы ни за что не нашли бы Савву, но он сам вынырнул из толпы. Указывая на пестрый праздничный поток, утекавший в сумрачную глубину церкви, как вода в воронку, купец старательно посочувствовал:
– Теперь, чтобы посмотреть изнутри, придется ждать окончания богослужения.
Предназначалось это явно Киприану, которого Савва, наверное, не ожидал увидеть выходящим с нами и теперь старался оправдать перед ним свое присутствие. Заметив озабоченность на наших лицах, он поинтересовался:
– Узнали что серьезное?
– Скорее еще больше запутались, – ответил я. – Про Омара ничего нового. Только про того Авахава, что ему денег дал. Он еще обещал египетским послам помочь с приобретением рабов. Кроме того, он много занимается русскими делами.
– Ничего необычного, – беспечно отозвался Савва, – армяне – христиане. Поэтому всегда легко находят понимание у единоверцев. В Сирии и на Кипре то же самое. Им зачастую даже легче влезть туда, где католики с православными враждуют и никак договориться не могут. Неудивительно, что ушлый армянский купец сразу учуял выгоду, которая может выгореть на продаже благовоний для тамошних храмов.
– Тогда его заемное письмо может быть лишь способом завязать более тесную связь с торговым домом Тарик? – предположил Мисаил. – Получить долю с торговли ладаном?
– Сейчас армянская церковь все больше сближается с Римом, – завел свою песню Киприан. – Созвали даже особый собор, который должен был убрать все разногласия и привести к признанию власти папы. Такой же политики придерживается нынешний император Палеолог и его мать Анна Савойская.
Судя по тому, с каким ударением было произнесено имя Савойская, это имело некий особый и очень важный смысл. Уловив это, Мисаил сразу попытался повернуть разговор от церковных дрязг к обычной политике:
– В прошлом году, когда пропал Омар, был другой император и другой патриарх.
– Не нужно думать, что с переменой имен придет другая политика, – вздохнул Киприан, – все эти союзы непрочны и переменчивы. Православные легко объединяются с мусульманами, враждуют друг с другом. Те же сербы, болгары, греки. Католики-генуэзцы не на жизнь, а на смерть сейчас сцепились с католиками-венецианцами. Враждуют между собой и турки, точно так же отыскивая себе союзников среди христиан. Мне кажется, этот Авахав почему-то сильно заинтересовался Египтом. А это значит только одно – Египтом заинтересовался кто-то в тех краях. Для меня это темный лес. Что может быть общего между Золотой Ордой и Египтом?
Эти слова почему-то страшно развеселили Мисаила. Он даже громко рассмеялся:
– Что может сделать друзьями людей, у которых нет ничего общего, почтенный Киприан? – Слово «почтенный» было явно предназначено подчеркнуть образованность весьма молодого человека. – Враг! Общий враг! Враг моего врага всегда лучший друг!
– Похоже, ты прав, брат, – поддержал его Савва, – Египет издавна бьется с Персией, которая, как я слышал, сильно не ладит с улусом Берке. Так ведь называют в Египте царство Джанибека? Только мы зря торчим посреди площади и привлекаем к себе внимание. Мы же в величайшем городе мира! Предлагаю воспользоваться этим и подкрепиться в одной из здешних харчевен, где можно заказать любые яства, достойные стола вельмож. Пусть при этом нас обдерут не хуже разбойников с большой дороги, но оно того стоит.
Потом он дал нам знак следовать за ним и решительно двинулся в ближайший переулок.
Мы отошли довольно далеко от Святой Софии и очутились в безлюдном месте, где в очень уютном дворике, увитом со всех сторон цветами, смогли насладиться спокойствием и превосходным обедом. Правда, ничего особенного обещанные королевские яства собой не представляли. Изысканность им пытались придать немыслимым количеством дорогих пряностей, а роскошью должны были послужить разнообразные сладости с обилием меда. Лучше бы я ограничился только ими!
