– След ведет с базара. Надо попытаться взять его, пока он не остыл. – Злат был человеком действия. – Придется потрясти этого старосту, не поднимая при этом лишнего шума. Лучше сделать это у мохшинского эмира.
Он облачился в роскошный шелковый халат с золотым поясом, увенчал голову шапкой с двумя перьями и отбыл в сопровождении едва ли не всего своего отряда, пустив лошадь самым медленным шагом. Нужно признать, что даже мы оробели, увидев его во главе всей этой процессии, в ореоле могущества и власти. Услышав голос всадников: «Дорогу!», я затылком ощутил холодок. Такой же наверняка пробежит по спине здешнего эмира, когда в его дверь постучат древком копья с криком: «Именем великого хана!»
Привыкшему чувствовать себя полным хозяином в этом далеком лесном углу вельможе напомнят, кто здесь настоящий владыка. Хан – солнце, его посланник – луч.
Ожидая Злата, мы в нетерпении стали обсуждать случившееся. Нужно признать, что мне пришлось нелегко. С нами был Туртас, не знавший греческого языка, и беседа шла на кипчакском, который я понимал гораздо хуже.
Не было ни малейшего сомнения, что носильщика убили, потому что он знал что-то, не предназначавшееся для наших ушей. Однако его не тронули раньше. Именно он первым заметил исчезновение хозяина, потом его допрашивал квартальный староста, люди мохшинского эмира, приехавший из столицы Злат. Почему именно сейчас ему решили заткнуть рот, даже прекрасно понимая, что именно убийство привлечет к бывшему слуге Омара повышенное внимание? Чтобы снизить риск попасться кому-то на глаза, его прикончили вне дома. В многолюдном городе очень трудно быть невидимым.
– Когда одно и то же действие с одними и теми же участниками повторяется, то должен повторяться результат, – чертил перед собой на столе воображаемые знаки и линии погруженный в размышления Илгизар. – Если он изменился, нужно посмотреть, что изменилось в условии задачи.
– Появились новые участники, – подсказал я. Догадаться было несложно.
– Вот именно, – поднял глаза Илгизар. – Преступник испугался именно вас. Почему?
Я сразу вспомнил, что передо мной школьный учитель, и вновь почувствовал себя шакирдом на уроке логики. Наставник не толкал меня в спину и не тянул за рукав. Он даже не указывал дорогу. Он просто светил, чтобы я сам легко увидел нужное направление.
– Преступник испугался не нас, а нашей встречи с убитым. Тот знал нечто такое, что могли понять только мы.
– Подумайте, о чем вы бы стали расспрашивать слугу брата. Может, это наведет вас на какую-то мысль.
Вернувшийся Злат тоже не привез ничего обнадеживающего. Перепуганный базарный староста, доставленный стражниками эмира, рассказал, что передал носильщику приказ явиться к доезжачему еще вчера, рано утром, едва тот появился на рынке. Вдобавок староста клятвенно заверил, что не сообщал об этом ни одной живой душе. У него просто времени не было поболтать. До обеда на базаре самая горячая пора, нужно следить за порядком. Неровен час, за место подерутся или кто придет жаловаться на купленный накануне испорченный товар. На месте сидеть некогда.
Носильщика видел потом несколько раз, и вот у него время поболтать как раз было. В ожидании работы он слонялся вдоль рядов, болтая с торговцами и покупателями, или стоял у входа на рынок вместе с такими же искателями случайного заработка. Последний раз староста видел его незадолго до полуденного намаза.
Цепь событий теперь вырисовывалась следующая: новостью о том, что его назавтра вызывают к приехавшему из столицы начальнику, носильщик наверняка делился с каждым встречным и поперечным, ведь такое случается не каждый день. Ему даже не нужно было самому говорить об этом убийцам – новости на базаре распространяются с быстротой степного пожара. В скором времени благодаря покупателям и разносчикам она расползлась по всему городу.
Преступники действовали быстро и продуманно. Заманить ничего не подозревающую жертву в засаду не составляло труда. Носильщика просто попросили доставить с базара груз в нужное место. Убийцы старательно замели следы, унеся с собой содержимое корзины. Они прекрасно понимали, что оно может привести к заказчику. Благодаря настойчивости и наблюдательности Илгизара мы знали, что там были сливочное масло и мука. Самый обыкновенный и не вызывающий подозрение груз для утренней поры. С утра хозяйки по всему городу затевают тесто, чтобы печь хлеб.
