– Чем дальше, тем сильнее становишься на отца похожей, – улыбнулся Злат, поцеловав девушку в щеку, – а вот глаза Ферузины. Персидские. – Он повернулся к Илгизару: – Чего она у тебя бледная такая? Ты бы ей хоть румяна купил. В этих краях тощих не любят. Смотри, засидится в девках, – и девушке: – Ты не серчай, Магинур, что я без подарка. Из Гюлистана отъезжал впопыхах, да и здесь закрутился. Ну да за мной не станет. Где мои любимые пироги, что Илгизар обещал?
Пироги действительно оказались отменными.
Магинур хотела сыграть нам на каком-то инструменте, но Злат ее остановил:
– Давай лучше поговорим. Когда еще свидимся? Да и гости у нас заморские. Мисаила ты уже знаешь, а вот этот молодец – купец из самого Каира. Когда еще такая редкая птица в ваши леса залетит?
Девушка смущалась, мы с Мисаилом тоже, Злат добродушно смеялся. Даже суровый Туртас обмяк и улыбался в бороду.
– Ты, Магинур, к нам приходи, в загородный дворец. Чего тебя отец не берет? У нас там есть арап, черный яко смоль. Из самой Африки. Только мы его прячем. Чтобы народ не пугать, – заговорщицки шептал доезжачий. – Будет потом чем подружек стращать зимними вечерами. Сказки-то по людям сказываешь? Матушка твоя, покойница, большая мастерица была.
– Отец рассказывал, вы на кладбище ходили? Будто там кто-то мавзолей Баялуни открывал? Да вы не бойтесь, я никому не расскажу. Говорят, могила ее зачарована.
– Кто говорит? – насторожился Злат.
– Да кто только не говорит, – засмеялся Илгизар. – Баек таких по Мохши ходит – не пересказать. Особенно зимними вечерами, когда страшных сказок хочется.
Девушка надула тонкие губки:
– Будто наложено на могилу крепкое заклятие. Кто нарушит покой царицы – умрет злою смертью. Потому народ даже близко к этой гробнице боится подходить.
Мне вспомнилась трава возле мавзолея, не примятая ни единым следом. Впрямь ли платочек, оказавшийся в халате моего бесследно исчезнувшего брата, был из этой могилы? Поневоле поверишь во всякую жуть. Однако Злат, по всей видимости, в страшные сказки не верил.
– А кто же это заклятие на нее наложил? Она же вроде по мусульманскому обычаю похоронена.
– Говорят, сильные колдуны из лесов. Она их перед смертью призвала и повелела. Большое богатство за это дала.
– Ты про это ничего не рассказывал, – с укоризной повернулся доезжачий к Илгизару.
– А чего рассказывать? Сказки – не по моей части. У христиан поговаривают, что она душу дьяволу продала. А уж видавшим всякие огни и призраки на кладбище просто числа нет.
– Всяких темных людей вокруг покойной царицы полно крутилось. Были и колдуны, из здешних.
Когда мы уже вернулись домой, неожиданно подал голос Туртас:
– Думаю, слух такой не зря ходит. Неспроста народ этой гробницы боится. Может, и правда заклятие накладывали.
– Хочешь сказать, наш купец не убоялся лесных колдунов, в могилу залез да платок украл? За что и унесен злыми духами?
– Вполне могло статься. Он человек пришлый, здешних порядков не знает. А за нарушение заклятия не только злые духи покарать могут.
– Носильщик был местный, про заклятье знал.
– Вот то-то и оно. Старая вера в этих краях еще очень сильна. В городе ее прячут, а в лесах она еще во всем могуществе. Уж ты мне поверь. У лесных колдунов руки действительно длинные. И уши у них везде.
– Думаешь, могли убить из-за старого проклятья?
Туртас не ответил. Он долго молчал, что-то обдумывая, потом мотнул головой, стряхивая наваждение:
– Есть в лесах, в паре дней отсюда, потайная обитель. По древней вере. Там мой дядька живет. По матери. Колдует. По наследству. Такие колдуны считаются самыми сильными. Вот его бы и выспросить про всю эту чертовщину. Он, еще когда Баялунь умерла, уже старый был.
– В те времена было проще, – задумчиво сказал Злат. – Сейчас колдунов уже прямо бесовскими слугами называют. Что мусульманские улемы, что священники.
– В этих краях у них по-прежнему немалая власть.
Мисаилу нужно было ехать обязательно. Старику будет приятно увидеть родную кровь. Мисаил отказался пускаться в путь без меня, а меня не отпустил без себя Симба. Баркука было просто не на кого оставить.
На следующий день ранним утром мы выехали из Мохши. Вставало солнце, с полей веял свежий ветер, а наш путь снова лежал на север в обитель колдовства и чародейства.
Я вспомнил суру священной книги, которая называется «Рассвет»: «Ищу прибежища у Господа рассвета от зла дующих на узлы».
Дующими на узлы называли колдунов.
Давно, еще в детстве, я читал книгу про дальние страны с волшебным названием «Золотые копи и россыпи самоцветов». С той поры полюбились мне истории о чудесах мира. К сказкам я почему-то всегда был равнодушен, похождения Синдбада-морехода, которые любил слушать дед, пригласив в предвечерних сумерках базарного сказочника, меня совсем не занимали. То ли дело покрытые пылью мудрости книги ученых, собиравших крупицы знаний! Те самые сокровища из копей и россыпей чудес мира.
