В этой истории меня больше всего заинтриговал рассказ про обитель, в которую мы теперь ехали. Оказывается, там раньше жили молодые незамужние девушки. Причем обучали их в этом, закрытом от чужих глаз месте, не рукоделию и домоводству, а военному делу. Стрелять из лука, бросать нож, биться кистенем и саблей. В старые времена таких обителей много было. В этих краях то здесь, то там непременно найдется какое-нибудь урочище или гора «сорока дев», что жили там некогда, сражаясь с супостатами.
Злат рассказал, что у берегов Итиля есть даже горы, которые зовутся Девьими. У их подножия и сейчас можно видеть развалины неведомого города. Ходит молва, что когда-то его сожгло войско самого Потрясателя Вселенной. Последними защитниками был отряд девушек во главе с прекрасной царевной. Когда монголы ворвались в город, воительницы укрылись в каменной мечети. Захватчики обложили ее бревнами и подожгли. И вот, когда пламя уже поднялось к самым верхушкам стен, распахнулись двери и девушки ринулись на монголов. Дальше рассказывают разное. Одни, что все они полегли в неравной схватке. Другие, что некоторым вместе с предводительницей удалось прорваться сквозь кольцо врагов и укрыться в тайном лесном замке.
Геродот писал, что за страной скифов живет народ дев-воительниц. Мой путь лежал в одно из их последних убежищ. Словно оживали старые сказки. В этом заповедном краю их было трудно отличить от яви.
Мисаил, все время пытавшийся по невнятным теням и изредка проглядывавшему солнцу определить направление, в конце концов сбился и шепотом сообщил мне, что, по его мнению, наш вожатый слишком часто сворачивает то туда, то сюда. Нас успокоил улыбающийся Симба:
– Он намеренно выбирает путь через лес, даже когда можно проехать полем. Наверняка есть гораздо более короткий и удобный путь, но убежище тайное, и дорога туда должна остаться для нас неизвестной.
Туртас не позволял сходить с лесной тропы даже по нужде. На мой вопрос почему, ведь заблудиться поблизости невозможно, покричишь, и тебя найдут, он только покачал головой:
– Лес – место опасное. Бывают медведи, что на людей нападают, а еще есть зверь, тоже почти с медведя, что сверху иной раз напрыгивает. Росомаха. Такой может прямо на тропе напасть. И не увидишь его никак. – Немного поколебавшись, добавил: – Люди в лесу тоже есть, только не всегда их заметишь. Они и ловчие ямы на зверя устраивают. Травой закрыто, а внизу колья. Еще самострелы ставят. Заденешь ненароком неприметный прутик или веревочку – и получишь стрелу. Да и просто напасть могут в зарослях. Почище росомахи. Пикнуть не успеешь. Ищи-свищи в этих дебрях.
Заночевали тоже в лесу. Вышли к какой-то большущей землянке посреди поляны: на вид вроде большого шалаша, а под ним деревянный сруб, вкопанный в землю. Спускаешься туда по лестнице, а там нары на всю длину, человек сорок можно уложить, длинный стол и большой очаг из дикого камня.
– Зимница, – пояснил Туртас, – в ней живут те, кто в лес только зимой приходит. Охотники большей частью. Летом она пустует. Бортники, смолокуры, углежоги те шалаши строят.
Мне показалось странным, что в одном месте собирается сразу так много охотников, но спрашивать ничего я не стал. Туртас куда-то отлучился и отсутствовал довольно долго. Вернулся он только ночью.
Дорога заняла ровно столько, сколько было обещано, – два дня. После полудня Туртас велел сопровождавшим нас стражникам оставаться на краю леса у берега небольшой речушки, которая, как я понял, и была той самой Иссой, а сами мы, покинув лошадей, устремились по неприметной тропке в чащу. Идти пришлось довольно долго, прежде чем мы вышли к высокому тыну из заостренных кольев, начинавшемуся сразу у края большой поляны, окруженной высоченными деревьями. На ограде белело несколько огромных клыкастых черепов.
– Медвежьи, – вскользь бросил Туртас, – злых духов отпугивать.
Страшные пустые глазницы действительно пугали.
– Когда я еще мальчонкой здесь был, – добавил он, понизив голос, – на этих кольях еще человеческие черепа можно было видеть. От старины оставались. Говорят, некогда этим лесным девам замуж было не выйти, коли отрубленную голову не принесет.
В чаще ухнула какая-то птица. Как ночью.
За воротами залаяли собаки, а потом из них вышел мужчина богатырского роста и сложения. Видно было, что гостей здесь встречают не часто. Туртаса он сразу узнал. Мы прошли в дом с высокой крышей, увенчанной каким-то деревянным украшением, и очутились в просторном, но сумрачном помещении, куда свет едва пробивался сквозь крохотное оконце. Вдоль стен, сложенных из исполинских бревен, тянулись простые, не покрытые ничем деревянные лавки, а всю середину занимал длинный пустой стол. В углу красовался огромный очаг из диких камней. Над ним не было никакого свода, а уж тем более трубы. Видимо, дым уходил через отверстие в крыше.
Когда-то здесь, наверное, собиралось много людей. Теперь нас встречал один совершенно седой старик с непокрытой головой, повязанной узкой лентой. Руки его опирались на резной посох. Это и был дядя Туртаса.
