Ответить задержанные не успели. Во мановение ока доезжачий встал и ударил ладонью о стену возле себя. Теперь это был уже совсем иной человек. Я привык его видеть в дружеском разговоре, за столом или в вежливой деловой беседе и никогда не представлял, что этот старик может быть таким страшным. Он пригнулся, словно зверь готовый к прыжку и, вперив в перепуганных узников горящий взгляд стал, говорить отчётливо и чеканно, словно забивая гвозди:
— Меня сюда прислал хан Джанибек! Прислал со своей грамотой! Знаете, что такое ханская грамота, щенки!? Сам эмир должен её принимать, встав на колени. Вы думаете вас защитит тамга царевича? Думаете, он выплатит пеню за два убийства и вы выйдете сухими из воды? Почему вы сделали испуганные лица мне понятно. А вот почему на них удивление?
С этими словами он направился к выходу, сделав знак следовать за ним. Задержанных подвели к телу, вытащенному из колодца.
— Видели его когда-нибудь?
Они молчали. Злат на это даже не обратил внимания. Он продолжал:
— Найти свидетелей, которые видели вас с ним не составит труда. Как и с его слугой, зарезанным недавно. Конечно, царевич заплатит пеню за кровь, вот только убитый — заморский гость. Да ещё подданный султана Египта. Придётся его уведомлять. Вдруг он не удовольствуется деньгами? Так что будете ждать. Год-другой. Пока ваши головы не покажут послам в знак удовлетворения.
Мы вернулись в комнату и доезжачий внезапно снова переменился. Он сел на лавку и добродушно заулыбался:
— Да не переживайте! За два убийства Кульпа как-нибудь откупится. Зачем вы лазите по мордовским лесам и почему селитесь не в караван-сарае или постоялом дворе, тоже как-нибудь объяснит. Всё имеет своё объяснение, конец и начало. Но вот то, чего нет сосчитать невозможно. Это из Писания. Может читали? Люди благочестивые, среди отшельников живёте. Вот только с вечной молодостью вас бес попутал. Нечистое это дело. Да не хлопайте вы глазами. Я то ведь знаю, что у вас этого самого снадобья нет. Вот только хан этого не знает. Он думает, что оно у вас. А значит палачи будут вам в задницу калёные иглы садить, пока не отдадите. Мне вами заниматься несподручно. Да и палачей здесь в Мохши хороших нет. Какие здесь палачи? У хана — другое дело. Так что, спасение у вас одно — ели я смогу хана убедить, что у вас нет этого самого проклятого сосуда. Или вы ещё сомневаетесь, что он проклятый?
Допрашиваемые молчали.
— Так что смотрите сами. Поможете мне доказать, что этого снадобья у вас нет — поможете себе. Откуда вы про него узнали? И где?
Воистину Злат умел убеждать. Сначала они заговорили осторожно, переглядываясь, потом потихоньку разошлись, стали перебивать друг друга. Доезжачий только улыбался благожелательно и подбадривал, иногда задавая вопросы.
История началась в Тане. Они именно так назвали город — на франкский манер. Там в прошлом году был сам Кульпа. Вот он и прознал, что египетский купец хочет поехать в Мохши, чтобы похитить из царской могилы сосуд со снадобьем. Снадобье не простое — секрет продления молодости. Та царица, в могиле которой тот сосуд схоронен, говорят перед смертью помолодела. Про гробницу эту много всего страшного рассказывают, потому лезть туда никто не решался. Им было велено тот сосуд у купца забрать. А для верности, не у самого купца, а у того, кому он этот сосуд передаст. Чтобы не ошибиться. Кульпа знал, кто заказчик. Темник Мамай-гурген. Сын эмира Алибека. Сам он, вестимо, за сосудом в Мохши не приедет. Пришлёт кого-нибудь. Или купец сам поедет к нему. По лесным дорогам. Дело понятное. За купцом здесь и не следили больно. Зачем? Главное не прозевать, когда уезжать будет. А у него добра несколько тюков. Или, если к нему какой знатный гость пожалует. Был один. От эмира Тагая. Думали уже совсем дело сделано. Устроили засаду на постоялом дворе по Бельджаменской дороге. Посадили там красную девку с зельем. Опоили. Все сумки перетрясли — пусто. Стали дальше следить. А купец этот возьми и пропади, как в воду канул.
— Кульпа в Тане где жил? В городе?
— Чего летом за глиняные стены лезть? В шатре жил, в степи.
— Значит тот, кто ему про этот сосуд рассказывал, сам к нему приезжал. Кто?
— Да почитай и ездил к нему один только сурожский гость. Авахав зовут.
Злат даже бровью не повёл, промолвив, как о само собой разумеющемся:
— Чембальских невольников торговал? Откуда они были? Из Белой Крепости?
Пленники промолчали. Однако было видно, что они удивлены златовой осведомлённости.
— Одного не пойму. Зачем самому Кульпе это снадобье? Видать за тем же самым, зачем и Мамаю. Какой-нибудь старой бабе подарить.
Когда допрашиваемых увели, доезжачий повернулся к Илгизару:
— Вот и оборвалась верёвочка. Она, оказывается, сбоку была привязана. Одно хорошо. Ребята, сразу видно ушлые. У таких мимо рта не пронесёшь. Значит Тагаевский ловчий уехал с пустыми руками. Почему? Просто повёз хозяину какое-то сообщение?
— Так может тем всё дело и закончилось? — предположил Илгизар, — Ловчий доложил Тагаю, что колдун не видел в гробнице никакого сосуда. Только платок. Вот тот и передумал с этим связываться?
