— Этот платок многие видели в своё время. Баялунь его часто в руках держала. А что в могилу положили не многие знали. Если бы на этом дело закончилось меня бы сюда не гоняли. Да ещё два раза. Скорее наоборот. Только поверили, что всё это правда, а продавец пропал.
— Значит его сообщник сидит и ждёт, когда за товаром явится покупатель.
Илгизар вдруг замер, как будто чего-то испугался. Уставившись в одну точку перед собой, он отчаянно теребил бороду, что, как я уже заметил, являлось у него признаком крайнего душевного напряжения. Злат незаметно сделал нам знак — не мешайте. Мы уже хотели даже выйти из комнаты, как наш мыслитель радостно рассмеялся:
— Ничего этот покупатель брать не будет! Без платка. Платок и есть подтверждение того, что сосуд взят из могилы. Иначе можно любой кувшин продать. С конским кизяком. Платок-то многие видели! Вот потому наш самозванец его так и берёг. Прятал отдельно в потайном кармане. Да ещё в одежде, которую никогда не одевал.
— Значит за платком придут, — кивнул Злат, — Тайно или явно. Причём в самое ближайшее время. На эту приманку и будем ловить.
Я спросил Илгизара долго ли будет идти тот самый процесс, за которым остался следить Мисаил, и ждать ли нам его к ужину. Тот ответил, что не закончится, но он сменит нашего учёного друга. После чего Хайме предложил отправиться всем к Илгизару, прихватив с собой кушанья, чтобы взглянуть наконец, на волшебное снадобье. Хотя было ясно, что старый рыцарь хочет лишний раз поболтать с милой его сердцу сказочницей.
Однако, когда я уже умылся и переоделся в чистую одежду, вылив на себя немного благовоний, ко мне вошёл стражник:
— Там посыльный тебя спрашивает. Он передаёт приглашение на ужин к купцу Некомату из Сурожа. Ждёт ответа.
Когда я вышел во двор, там меня поджидал Злат:
— Страже дан приказ уведомлять меня обо всех, кто будет тебя спрашивать, — пояснил он. И добавил, — Это сын Авахава. Бьюсь об заклад, что это тот самый покупатель на наш платочек. Не заставил долго ждать.
Хайме ушёл ужинать с Магинур и Мисаилом. Я отпустил с ним и Симбу с Баркуком. Мы остались дожидаться Некомата. Злат передал ему с посыльным приказ немедленно явиться. Купец прибыл быстро.
Это был совсем молодой человек. Почтительно, но с достоинством поклонившись, он представился.
— Ты совсем не похож на своего отца, — доброжелательно поприветствовал его Злат, — Я помню его ещё совсем нестарым человеком. Мы познакомились в Сарае. Во времена Узбека.
— Отец часто рассказывал про тебя, — улыбнулся купец, — Он всегда восхищался твоим умом.
Некомат был одет в простой, без вышивки и украшений кафтан, сшитый тем не менее из тонкого, хоть и некрашеного сукна. На ногах красовались сапоги из дорогой кожи, которую персы называли «булгари». Её делали в улусе Джучи. Пояс у него тоже был под стать остальной одежде: шёлковый, но без шитья и кистей. Купец приветливо улыбался, чем сразу располагал к себе.
— Мне сказали, что ты хотел видеть купца из Египта, — продолжал Злат, — Попробую угадать зачем. Может ты хотел увидеть вот этот платочек? Если ты суеверен и боишься проклятий, то лучше не бери его в руки. Он из заколдованной могилы. Кроме того, ты напрасно хочешь купить его. Платок украден и должен быть возвращён на то место, откуда взят.
Купец осторожно взял протянутый платок и развернул его:
— Я лишь выполняю поручение. Мне сказали, что от тебя долго нет вестей, а это верный знак, что матёрый лис напал на след. Это не мои слова. Думаю, тот, кто их мне сказал, тоже произносил их с чужого голоса.
— Может расскажешь мне эту историю?
— Почту за честь. Хотя я уже вижу, что ты знаешь намного больше меня. Если от меня может быть какая польза, то можешь мной располагать, как собственным слугой. Можешь мне доверять. К сожалению, у меня нет с собой никакого письма, но можешь спросить у московского монаха Симона — митрополит Алексий дал бы мне свою грамоту, если бы я об этом попросил. Поэтому я не только предлагаю любую посильную помощь, но и прошу помочь мне.
Было видно, что эти слова удивили даже привычного ко всему доезжачего.
— Алексий, насколько я помню, с младых ногтей не любил твоего отца.
— Он и сейчас его не любит. Что с того? Отец всегда искал выгоду возле морской торговли. В наших краях ею издавна заправляют Венеция и Генуя. Сурожским купцам здесь отводилась даже не участь уртакчи, а скорее приказчиков. Подбирающих объедки со стола хозяев. Конечно, отец имел много дел с земляками-армянами, которые торгуют с Востоком, но в наших краях они не ведут большой торговли. Греки тоже сейчас обеднели. После того, как двенадцать лет назад франков изгнали из Золотой Орды дела отца стали идти намного хуже.
— Приходится даже потихоньку торговать пленными в Чембало, — посочувствовал Злат.
Некомат грустно развёл руками, давая понять, что ничего не может поделать с этим бесспорно печальным событием:
