Было уже заполночь, и ущербная луна переместилась далеко к северу. Зато путеводная Сухейль засияла на юге со всей силой. Стало совсем холодно. Со дня на день из пустыни подует горячий хамсин, который на два месяца наполнит воздух смесью зноя и песка, но сейчас ночью даже в дорожном плаще было зябко. Когда мы добрались до цели, тревожные думы из моей головы уже совсем вытеснили мысли о покинутой в Каире уютной комнате, где пышет теплом жаровня с углями, и сытно пахнет приготовленная на ужин курица с рисом.
Поэтому первое, что уловил мой замёрзший нос у ворот, был запах кебаба, долетавший из дома.
Дед ждал нас на крыше. Он сидел в старинном кресле из чёрного дерева между двумя жаровнями, полными раскалённых углей. Светильники не горели, только в стороне курилось какое-то благовоние. Пахло мятой. Дед всегда вдыхал этот аромат, когда много думал и ему предстояло принять важное решение.
Едва ступив с лестницы, я ощутил сильный запах корицы, от чашки на столе. Значит дед пил гешир — напиток из абиссинских ягод, которые ему привозили из Йемена. Они прогоняли сон и вызывали прилив бодрости.
— Ты, наверное, привык видеть этот напиток в руках дервишей, собирающихся молиться всю ночь до утра? — усмехнулся дед, в свойственной ему манере, говорить так, как будто он шутит, — Только дело не терпит отлагательства. Я уже сделал необходимые распоряжения и теперь мне нужно только ваше согласие. Пропал Омар.
Омар был мой двоюродный брат, в отличие от меня избравший стезю торговца. Именно он готовился взять в свои руки наши семейные после деда. В прошлом году он отправился в Константинополь, но до сих пор от него не было никаких известий. Собственно, он должен был вернуться прошлой осенью. Весть эта уж никак не требовала спешки и срочной беседы среди ночи.
Дед указал нам с Самитом на стол с блюдом ароматного кебаба и отхлебнул из чашки.
— Я пригласил вас обоих для того, чтобы вы отправились на его поиски.
Дед выдержал долгую паузу, давая нам оправиться от изумления после чего ласково продолжил:
— Вы ешьте, ешьте. А я пока расскажу всю эту историю с самого начала. В прошлом году один знакомый купец отправился за рабами в Улус Джучи. Дорога дальняя, морем. Сначала до Константинополя, потом до Каффы или Таны. Торговля это не шуточная, ибо рабы идут на пополнение армии. Главный покупатель казна. Деньги здесь ворочаются немалые. Вот Омар и позарился. Заодно меня, старого дурака, с пути сбил. Для покупки рабов нужны деньги, поэтому обычно берут с собой товары для продажи там, чтобы с выручки всё и купить.
Омар придумал повезти туда благовония. Обычно мы их сдаём посредникам в здешних портах. Ладан, например, идёт к франкам, нам туда хода нет. К грекам тоже. Вот и пришла в голову мысль попробовать добраться до Сугдейского моря. Там властвует хан Джанибек, они с нашим султаном друзья. До христианских земель рукой подать. Это же золотое дно! В каждом храме ладан курят. Дела сейчас после чумы плохо идут, покупателей мало. А купец тот поедет с султанской дорожной грамотой, кто его тронет? Вот так отправил я Омара с грузом ладана. Ровно год назад. А вернулся тот купец осенью один.
Дед задумался, печально глядя на бесстрастную луну. Это была только присказка.
— Всё было в порядке. Рабов купец привёз, взял хорошую цену, со мной расплатился по полной. Передал привет от Омара. Сказал, что тот остался там ещё по каким-то делам. По каким неведомо. Торговый промысел таков, что здесь никто никого не выспрашивает — только если сами рассказывают. Что-то очень выгодное наклюнулось. Страна дальняя, неведомая. Всяко бывает. Зимой через море пути нет. Думал летом Омар вернётся. А сегодня пришло письмо из Трапезунда. С караваном привезли. Заёмное, на имя Омара. Прислали здешнему меняле.
Дед снова замолчал. По мере рассказа голос его становился всё более суровым, и от былой шутливой манеры уже не осталось следа. Настоящий купец не может шутить с деньгами. Возможно опытный делец уже всё понял бы из этого рассказа, но мы с Самитом были далеки от всех торговых тонкостей. Это понимал и дед. Тяжело вздохнув, он продолжил:
— По этому письму я должен выплатить почти 30 тысяч иперперов. Сумма огромная. Кредитор не стал дожидаться оплаты, перепродав долг тамошнему меняле. По какой причине тот не попытался получить этот долг с самого Омара там, в улусе Джанибека? Ведь это было бы намного проще, да и выгоднее. Раз меняла переслал письмо сюда в Каир, значит никакой возможности сделать это у него нет.
Выразительно помолчав, он закончил:
— А раз сам Омар не приложил своего письма, то значит и его судьба неизвестна. Он пропал.
Ветры часто дуют не туда, куда хочется кораблю. Эти слова деда, сказанные той ночью, я запомнил лучше всего. На всю жизнь. Он сказал их, когда я стал отказываться. Тогда мне всё это казалось каким-то безумием.
