Помня о предостережении деда, я внимательно осмотрел гавань, когда мы её покидали. На ночь глядя, да ещё при усиливавшемся ветре, в море, кроме нас, не вышел ни один корабль.
Мисаил, к которому теперь надлежало обращаться только по имени и с надлежащей почтительностью, как к хозяину, спросил у капитана, когда мы доберёмся до Кипра. На что тот сердито пробурчал, что не надо раздражать шайтана и строить планы, отправляясь в плавание. Однако, один из матросов, не столь суеверный, как его начальник, шепнул нам, что, если всё будет в порядке, то нам придётся просидеть в тесном трюме всего две ночи.
Был ещё виден удалявшийся берег, залитый медными лучами заходящего солнца, темнели высокие деревья и совсем рядом безразлично дремали в вековой пыли развалины древнего маяка. Корабль уверенно резал волны, мерно подрагивая в такт гребкам вёсел.
Мысль о том, что человек в море ни живой, ни мёртвый полезла в голову только когда стемнело. Мрак обступил корабль со всех сторон, небо покрыли тучи и только звуки царили во тьме, заполнившей мир. Страшные и непонятные звуки, которые даже не замечаешь при свете дня. Зловещий скрип мачты, ровный плеск вёсел и ветер. Нечеловеческий грозный посвист из непроглядной бездны.
Сразу пришли на ум слова из десятой суры: «Когда они плывут при благоприятном ветре, тогда радуются этому; а когда застигнет их буйный ветер, когда со всех сторон настигнут их волны и представится им, что они поглощены будут; тогда они призывают Аллаха.»
Я вдруг ощутил себя песчинкой на ветру судьбы.
«В Его власти корабли с поднятыми парусами, плавающие в море, как горы.»
Разве это только про море? Вчера вечером я не торопясь шёл на предвечерний намаз в мечеть нашего медресе, дома меня ждала жареная курица и недочитанный свиток с мудрыми мыслями. С кем-то благодушно попрощался до завтра на ступенях. А через мгновение увидел Симбу и Самита. Съел ли хоть кто-нибудь мой остывший нетронутый ужин сегодня утром?
Как приятно было вспоминать свою тёплую мягкую постель, лампу с добавленной в неё благовонной смолой, так уютно освещавшую мою уединённую келью. Шелест огромных платанов в ночной тишине. Теперь это в одночасье стало прошлым. Милым, дорогим и ушедшим. Вернусь ли я туда? Может потому так приятно думать о нём, что будущее моё неясно и полно неожиданностей. Только Всевышний знает, что ждёт меня впереди.
Я поправил под головой сумку, которую дал дед. Все вещи нам были приготовлены на корабле и только её он вручил лично. Там было его любимое снадобье из тех самых абиссинских ягод, дающих бодрость и снимающих усталость. Их варили в жире и, добавив сахар, скатывали в застывшие шарики. Весьма полезная вещь в дальней дороге.
Ещё там лежал пакет с бумагами. Кроме запечатанного послания менялы к своему соплеменнику-единоверцу в Каффе, здесь была точная копия самого заёмного письма. На отдельных листках опытный резчик печатей срисовал подписи. В кошельке, висевшем на шее, хранилось самое ценное: перстень с печатью и подписанный кади документ, в котором говорилось, что я уполномочен действовать от имени деда.
Мне предстояло добраться до Константинополя, где я должен был обратиться к тамошнему патриарху Филофею. Давным-давно, ещё молодым монахом он бывал в наших краях, направляясь в монастырь святой Екатерины на Синае. Тогда и познакомился с дедом в караване, следующем в сторону Дамаска. Потом, когда странствующий монах сделался у себя в Романии сначала настоятелем большого монастыря, а потом и митрополитом, где-то во Фракии, это обернулось выгодными торговыми связями. Церковь испокон века была самым крупным покупателем ладана. Теперь старый знакомый деда сидел на самом патриаршем престоле. Часть ладана в наших ящиках предназначалась ему в дар, вместе с просьбой дать проезжую грамоту в Крым. Это было самое большее, что дед мог для меня сделать. Дальше я уже должен был действовать сам.
Только теперь, на склоне лет, я понимаю с каким тяжёлым сердцем он отпускал меня тогда. Привыкший всё держать в своих крепких руках и предусматривать всякую неожиданность, дед вынужден был положиться на желторотого юнца, несведущего в делах и не имеющего опыта в жизни.
— Всё, чем я могу тебе помочь, — сказал он на прощание, — Это сделать твой путь до Улуса Джучи безопасным. Если ты будешь делать всё, что я велел, ты доберёшься туда без особого риска. Дальше тебе придётся действовать самому. Поэтому крепко запомни моё наставление — будь осторожен! Царство Джанибека считается землёй ислама, но само оно лежит у самого края Страны Мрака, о которой рассказывают столько небылиц. Поэтому будь готов к любым неожиданностям. И помни — ничто не сгубило столько людей, сколько самонадеянность. Я простой купец, пытающийся узнать судьбу своего внука, пропавшего в тех краях. Чтобы ты хорошо представлял, как сложна эта задача, расскажу тебе, что это некогда оказалось не по зубам самому великому султану Насиру.
