Хан Узбек, после смерти Баялуни окончательно перебрался в Сарай. Больше его здесь не видели. Дворцы опустели, вельможи уехали вослед правителю. Остались только былые легенды. Про заклятие многие знали. Все друг друга знают — ничего не утаишь. Вот и затеяли как-то спор о колдовстве. Такое часто, где много вер разных. Чья вера сильнее? Ладно бы имам или мулла, а то христиане. Занесло тогда в леса какого-то проповедника из Крыма. Не поймёшь даже то ли франк, то ли из своих крестившихся и научившегося всякой всячине в дальних краях. Хитрый был. К мусульманам не лез, а всё больше язычников охмурял. Благо здесь их большинство. Вот и затеял спор о лживости и бессилии лесных колдунов.
Послышав про заклятие, наложенное на гробницу Баялуни сказал, что может туда проникнуть и колдовские бредни посрамить. Сказать легко, а как сделать? Баялунь ведь не зря повелела себя по мусульманскому обряду схоронить. За осквернение могилы отведут к кади, а коли ты немусульманин, то как раз в диван-яргу, где судят по Ясе Чингизхана. Как раз поругание веры. Проще сразу повеситься — меньше мучиться будешь.
Так вот и нанял этот проповедник троих приезжих. Из местных вряд ли кто бы согласился. Всех троих нашли утром мёртвыми в мавзолее. Только успели крышку со склепа сдвинуть. Ни ран, ни следов удушения. Только лица чёрные и страшные.
Проповедник, конечно, отрёкся, что их посылал. Доказать то ничего невозможно. Однако тогдашний эмир, от греха подальше выслал его из здешних краёв. Давно это было.
Больше прах царицы никто не тревожил.
Потому, когда в прошлом году старика стали снова расспрашивать про заклятие на старой гробнице, он удивился и насторожился. Был это ловчий самого эмира Тагая.
Спрашивал про печать того самого колдуна, что заклятье накладывал. Тот её ставил на смолу, которой гроб запечатывал. А ещё всё хотел знать, что с царицей положили в могилу. Старик посоветовал ему не соваться в гробницу, напомнив, чем это может закончится. Злат поинтересовался, когда приезжал посланец Тагая. Оказалось, летом. Ещё сенокос не закончился.
— Скажи, а он не спрашивал про сосуд, который спрятан в могиле?
— Ничего там не было. И ему сказал, и тебе повторю. Ничего царица не взяла с собой. А вот этот платок лежал.
— А печать ты ему показал?
— Показал. Хочешь посмотреть?
Старик ушёл и вскоре вернулся с перстнем в руке. Простенький такой перстенёк, по всему видно из бронзы. Старый уже, позеленевший. Колдун подошёл к очагу и послюнявил палец и провёл им по закопчённым камням, потом потёр кольцо и приложил его рукаву своей белой рубахи. Туртас переводил:
— Видишь? Это медвежья лапа. Оберег. Это не проклятие. Наоборот, защита от злых чар. Понял? Вот и ловчий Тагаев тоже не сообразил. Да и я только тогда догадался, когда хорошенько подумал. На могилу действительно наложено заклятье. Но не от тех, кто её потревожит. Колдун закрыл царице обратную дорогу в наш мир. Тот, кто сломает печать, выпустит её дух на волю.
Туртас перевёл эти слова и добавил, криво улыбнувшись:
— Думаю, парень не сильно испугался. Он ведь её не знал.
Повисла гнетущая тишина. Потом за окошком снова ухнул зловещий голос птицы. Как ночью. Злат повернулся к оконцу и сказал, словно отвечая:
— Помоги мне, повелительница.
Эта дальняя лесная обитель запомнилась мне ещё и тем, что там я единственный раз в жизни попробовал свинину. Невелик грех для правоверного, по сравнению с многими другими проступками, совершёнными им на долгом жизненном пути. Тем более, что я сделал это по неведению.
Когда в горницу стали вносить кушанья, сомнений в том, чем нас будут кормить, не оставалось никаких. На большом блюде красовалась голова лесного кабана с огромными клыками. По здешнему обычаю её поставили перед самым почётным гостем — доезжачим великого хана. Остальным разнесли жареное мясо. Только мне одному красивая девушка в высокой красной шапке, позвякивая монистами, поставила, с поклоном, блюдо, на котором блестело жиром что-то особенное.
— Я знаю, твоя вера не позволяет тебе есть мясо свиней, — обратился ко мне старый колдун, — Поэтому я велел приготовить для тебя блюдо, в котором заключена тайная сила медведя. пусть она защитит тебя от коварства злых духов и козней врагов.
На блюде передо мной, во всю его величину, красовался тот самый знак, что я совсем недавно видел на белом рукаве старика. Медвежья лапа. Поклонившись в знак признательности и благодарности, я отломил кусочек. Это была лепёшка из мелко нарубленного мяса. Только хищные когти, вставленные в неё были настоящими. Кроме того я ощутил вкус печени, но всё сильно скрывал вкус грибов, перемешанных с жареным луком и репой. Туртас потом рассказывал мне, что грибы очень часто применяются лесными чародеями во всяческих обрядах и таинствах. Кроме того, печень животного считается самым почётным угощением у охотников. Так что мне оказали честь почти такую же, как ханскому посланнику.
То что все эти угощения были изготовлены из туши одного животного, догадаться было несложно.
