Потом Веня:
- Ну-ка дай вспомнить, че-там, в первоисточнике?
Она включает телефон.
Потом каждый что-то кудахчет на инструментах, подлавливая мелодию, ритм – кому что.
Веня выдает – ну, пиздец – а потом сразу с припева, и после – «пульс на три счета-та-та-а» – все так же серьезно, в полную силу продолжает – «энд ай-и-а-и-а вил олвэйс лав ю». До мурашек. А сам ржет. Они все ржут. Леша тоже смеется.
- А че, это тема!
Подхватывает вдруг Гоша. И с ним – все остальные.
Веня:
- Да вы че, народ? Может, мы хоть «Пинк Флойд» для приличия сделаем или Летова.
Вика:
- Что ты имеешь против Уйтни Хьюстон? Это классика.
- Сказала выпускница консерватории.
И все они с легкостью бросают работу ради того, чтобы баловаться и куражиться, и через два часа выдают такой кавер, что его и узнать нельзя. Какая-то безумная помесь соула, фолка, рока с еще черти чем.
- Балаган.
*
Потом все ритуально курят на крыльце, перед тем, как проститься. Жека уходит первым, его дома жена ждет. Гоша сваливает на какую-то тусу в клуб в центре города. Вика, стряхивает крошечное пепельное пятнышко с подола, тонкая сигарета зажата в пальцах. Распрямляется.
- Ты самый молчаливый из всех людей, которые здесь были. И единственный, кого он привел.
Леша не отвечает, затягивается еще.
- Живешь у него?
Веня вмешивается:
- В чем суть допроса?
Она нежно наклоняет голову, точно к скрипке своей, смотрит на него, загадочно улыбаясь.
Подъезжает тачка, какая-то древняя «ауди», для которой Вика слишком хороша.
- О, это за мной. Увидимся.
Она садится в машину, целует в щеку водителя.
*
Леша сидит в пустом вагоне, со спрятанными в карманы куртки руками и вытянутыми ногами, смотрит в окно на Веню, как тот барабанит что-то пальцами по коленке.
*
Ночью он снова не собирается спать, уходит с гитарой на кухню.
- Ты ложись, я тут побренчу немного и приду.
Леша только кивает.
- И да, прости. Я тебя затащил, может, тебе скучно было?
Он только улыбается и мотает головой, говорить в тягость сегодня.
- Иди. Только поспи потом. Слышишь?
Расходятся.
Веня закрывает дверь и у него, и у себя.
Леша забирается под одеяло и почти сразу же отключается.
Когда брезжит слабый свет сквозь щель между шторами и в маленькую дырку на правой, он возвращается, укладывается, обнимая, прижимает к себе, утыкаясь носом в затылок, и то ли вдыхает, то ли вздыхает…
*
Спит полдня. Леша слоняется по квартире, жарит колбасу с яйцом, оставляет остывать на сковороде. Мерзнет. Выбирает среди десятка всего книг «Мы», которую со школы не открывал. Забирается под одеяло.
*
Они едят остывшие бутерброды, запивая их сладким чаем.
- Я тут вроде закончил вчера. Послушаешь?
========== 4. Ermitage ==========
«видишь?
вокруг ни души
сердце сгорает в тиши
жарко и сладко ему
почему так?
так – почему?»
«прикоснуться к бесконечности твоей»
*
Леша сидит на кухне на стуле, подбородком упираясь в подогнутую коленку, листает что-то в открытом Венином ноутбуке. Хозяин входит, натягивая на ходу футболку.
- С добрым утром.
- С добрым.
Леша поднимает лицо к нему, улыбается.
- Что поделаем?
Веня спрашивает и чуть выгибается посмотреть, горит ли огонь под чайником. Леша не отвечает. Один поворачивается, другой отворачивается обратно к экрану. Веня заглядывает к нему – на сайт Эрмитажа.
- Хочу пойти туда.
Веня прокашливается.
- Знаешь, при всей гипотетической ожидаемости, это как-то чересчур неожиданно.
- То есть ты не пойдешь?
- Да уж пойду, куда деваться?
- Вот только не надо приносить себя в жертву.
- Невелика и жертва.
Веня зевает, а потом говорит:
- Мы как-то в школе еще ездили туда на экскурсию, пиздец, я чуть не помер. Мечтал катапультироваться через крышу, потому что через три часа блужданий среди каких-то коней и страдальческих лиц, я заблудился и не знал, где выход. Поклялся себе, что ноги моей там не будет.
Леша смеется.
- А я не был. Никогда не был. Хочу посмотреть.
- Единственное, что я расслышал и запомнил из рассказа женщины, которая нас сусанила и мариновала, так это, что экспонаты у них восемь лет надо непрерывно смотреть, чтобы все увидеть. Какая-то блядская метафора.
- Чего?
- Что есть вещи, которые просто нельзя иметь, и дела, которые невозможно сделать.
- Рок существует?
- И он живет в Эрмитаже.
Они хохочут. Потом Леша просит:
- Я хочу только на египтян и на греков. Там не так много залов.
- Да ладно, я же согласился. А почему вдруг?
- Не знаю. Просто интересно.
- До чего же у тебя «тонкая душевная организация».
- Щас порвется. Иди в жопу.
Леша выключает ноут, Веня, который стоит сзади рассматривает его лицо в погасшем экране. Трогает за мочку уха, Леша склоняется к его руке.
*
Они идут внутри нечеловеческой пышности Дворцовой площади, под недостижимым небом и взглядом ангела.
Стоят в очереди за билетами. Со всех сторон какие-то люди роятся, жужжат. Они почему-то молчат. Леша протягивает руку, сжимает подушечки пальцев на складке синей Вениной толстовки, совсем легко тянет, тот чувствует, поворачивается, улыбается.
- Ты не передумал?
- У-у.
- Боже, как жаль.
Смеется Веня.
Леша:
- Ты еще можешь спастись.
- Это вряд ли.
*
Они бродят по залам, рассматривая статуэтки и статуи.
- Скучные они какие-то.
