Говорит Веня про египтян.
- Не шевелятся. Сидят все, вроде живые, а как мертвые.
Леша сглатывает.
- Чувствуешь сакральный трепет?
- Знаешь, в детстве я очень любил их. Они мне нравились. Спокойные. И все какие-то одинаковые. Что мужчины, что женщины. Никакой разницы.
- А сейчас?
- А сейчас, кажется, греки мне как-то больше.
- Ну вот, «прошла любовь, завяли» скарабеи.
- Дурак.
Они смеются, пихая друг друга, тревожа покой мертвецов и смотрителей.
*
Бредут среди подворотен, не обращая внимания на названия улиц. Дома стоят ровными рядами, причудливые и одинаковые. Веня достает пачку – будешь? – давай – они подкуриваются от Вениной зажигалки, которую тот закрывает ладонью.
Выдыхают.
Сворачивают на узкую улочку, впереди два идентичных парня, идут, повиснув друг на друге, тот, что чуть-чуть повыше, засовывает руку в штаны тому, что чуть-чуть пониже.
Леша с Веней переглядываются.
- Хорошее у кого-то утро было.
- Да не то слово.
Парад геев раскалывается надвое, одни сворачивают в кофейню, другие идут дальше.
- А ты так не хочешь?
- Пф, как?
- Ну вот – так.
- Руки тебе в штаны посреди пустынных улиц засовывать?
- Не знаю.
- А ты хочешь, чтобы я так делал?
- Не хочу, конечно. Совсем уж, что ли?
- Почему это?
- Просто. Не хочу, чтобы кто-то видел, как ты касаешься меня. Или как я касаюсь тебя. И какое у тебя лицо при этом. Или у меня.
Веня чешет бровь и ничего больше не спрашивает.
========== 5. Ключи ==========
«там
где тебя нет
я не хочу быть»
*
Леша садится на жесткое вытертое сидение узкой койки в вагоне, чувствуя, что сейчас придется разжать ладони и – отпустить.
Девчонки прощаются друг с другом через стекло, рисуя в воздухе огромных размеров круги, растущие прямо из сердца.
Поезд дергает.
Парень не сразу понимает: поехали они или нет.
Но за окнами все плывет.
Так что – всё.
Приплыли.
*
Леша знает, что на ночь в поезде его хватит, но утром, утром их родной город все отменит.
Отсечет.
Строгая аккуратная женщина напротив вынимает из сумки крошеный саркофаг дорогого органайзера, блестящий проспект и нешуточный телефон, укладывая пирамидой на столе под самым окном. Неряшливый мужик достает полтораху воды из пакета. Ставит рядом. Она с подозрением косится на него. Подбирает и прижимает свое к коленям. Леша вздыхает. Ему хочется убежать.
Невысокая проводница проверяет паспорта, потом выдает пакеты с бельем.
Он встает и идет в конец вагона. Они едут в хвосте – будет болтать. Встает к двери с окном. Смотрит. Рельсы – две стальные жилы – разматывают время назад.
*
Забирается наверх. Закрывает глаза. Но не может уснуть. Ему то жарко, то холодно. Ночь колет одеялом и безналичным наличием, лепит горячий пластилин на кожу, забивая поры.
Проникая в поры.
*
Выходит из вагона.
Никто его не встречает.
Даже город.
Все разбредаются за пределы вокзала, в чужие машины, в автобусы.
Леша идет пешком.
Через площадь и через мост. Под мостом – не река.
Через стекло автосалона, стекло торгового центра.
Лощеные коробки высоток.
Обтрепанные коробки пятиэтажек.
Горелые коробки деревянных развалюх.
Ищет ключи, вспоминая, что забыл их у Вени.
Вытряхивал все из рюкзака, когда они ездили на залив.
Лучше бы их в него бросил.
Звонит в домофон.
Ему открывают, не спрашивая.
Дверь на площадке тоже уже открыта.
- О, привет.
Дашка.
- Смена караула. Как съездил?
- Нормально.
И еще что-то спрашивает и тут же отвечает вопросом на вопрос, пока отец кашляет и кашляет в большой комнате. Сын заглядывает к нему – тот сразу вытягивает руку, закрывая часть красного лица, типа: привет, все нормально.
У Леши в животе скручивается.
- Где мама?
- На работе.
Дашка отвечает ему и опять тут же спрашивает:
- А тебе когда выходить?
- Сейчас.
- Воду горячую отключили.
Она уходит к себе.
Леша растерянно стоит в коридоре, ему кажется, что он, если и уезжал куда-то… полгода прошло.
Стаскивает рюкзак, заходит к себе, ставит на пол.
*
Он не звонит.
Ни – как доехал.
Ни вообще – как?
Леша тоже – не звонит.
Почему-то.
Вертит телефон в пальцах. Успел забить только четыре контакта. Да больше и не надо.
В четверг убирает его в ящик стола.
Достает лист белой бумаги.
Ручку.
Пишет.
Привет.
Вверху страницы. Посередине. И больше – ничего.
Рисует под – корявого медведя с лапами, из которых торчат когти-шипы.
*
В пятницу уходит на работу пораньше, потому что почти не спал. И вообще как-то тошно. Берет с собой наскоро порезанный бутер, убирает в пакет, в рюкзак. Есть неохота.
Приходит слишком рано, еще нет никого. Все закрыто.
Пельмень выходит к нему, гремя цепью. Прижимает уши и со сна как будто бы улыбается. Леша садится на покрышку, в которой окурков больше, чем ростков, достает пакет, скармливает псу колбасу с хлебом, тот сначала чуть не откусывает ему пальцы, потом – лижет.
Веня так и застает их, когда подходит к воротам.
Леша поднимает голову, думая, что Рыжий пришел – ключи у него.
Время перестает течь.
Останавливается.
Застывает.
Сердце вбивает радость в вены, как гвозди.
- Ты что здесь делаешь?
Спрашивает Леша, уже начиная улыбаться. Еще чуть-чуть – и ему захочется броситься.
- Ты ключи у меня забыл.
Веня улыбается в ответ.
- Почему не звонишь?
Пожимает плечом.
- Ты тоже не звонишь.
