«Я всё слышу! Нет, нельзя. Эти люди падки до чужого несчастья, их собственная жизнь была нелегка. К их костру может подойти любой бездельник, желающий весело провести время, а вот чтобы остаться и получить какую-то информацию - надо тронуть их сердце»
«Это безнравственно!»
«А начинять планету бомбами, вообще, нравственно? Или может, скажем прямо сейчас честно, кто мы и зачем здесь? Ну, зачем лишние сложности?»
«Не вижу, чем трагические истории помогут нам в поисках!»
– В самом деле, Паламо, имей понимание! Сестра хорошо говорит, достойно. Веселье перед лицом смерти - правильно, а бесстрашие, жажда приключений - ещё лучше. Такие истории заставляют сердце петь, трепеща от гордости. Зря глупцы говорят, что настоящий центаврианский дух угас - он жив даже в юных девушках… Жаль мне, что я не могу пойти с вами.
– Не можете?
– Увы. Завтра у меня начинаются хлопоты - квартиру меняю. Перевозить-то много всего - больше десяти лет жил, обжился. А вот поди ж ты, плату подняли, да так, что накладно оно. Хорошо вон молодым ребятам - они полегче живут, обстановку шибко не заводят, хотя шмотья-то поди тоже не меньше вагона. Да и куда мне в спелеологи, годы не те уже для таких дерзаний… Впрочем, из нас всех ведь только Фальн был там и годится на роль проводника…
– Когда вы хотите идти? Завтра? Ну, так даже лучше, долго собираться - ещё запал растратишь. Но нужно закупить необходимое, так что выдвинемся не раньше обеда. И туда идти полдня самое малое… Ну да это ничего. В пещере-то какая разница, день, ночь…
Других вариантов, собственно, и не было - остальным мешали кому работы-заботы, кому непреодолимый страх перед пещерами, и только Фальн, видимо, как самый молодой, не имел ничего против спонтанных авантюр с дальними путешествиями. Велида несколько раз переспросили новых знакомых, точно ли им есть, где остановиться, Селестина заверила, что конечно же есть - это было неправдой, но воспользоваться гостеприимством было сейчас не с руки - требовалось многое обсудить. Да и Дэвиду, если уж честно, страшновато было знакомиться с такой стороной жизни Центавра ещё ближе. Слишком много роилось в голове вопросов, из которых, правда, едва ли многие слетят с языка…
Фальн и старший - Лузано - всё же проводили их часть пути, Селестина взяла направление к одной гостинице, которую заприметила неподалеку. На самом деле едва ли у них хватило бы денег даже на неё, но если сказать при велида, что ночевать собрались в третьесортной ночлежке - точно со своей заботой не отцепятся.
Идти пришлось через парк - довольно запущенный, но явно пользующийся ещё вниманием у романтичных особ, тут и там на скамейках виднелись обнявшиеся парочки, некоторые - благо, ночь тёплая - возлежали на давно не стриженных газонах и, уговаривал себя Дэвид, целовались, просто целовались. Фальн походя отметил, что узнал там-сям кого-то из коллег, что весьма достойно, учитывая, что половина фонарей не горели, Лузано пару раз шутливо отбился от нетрезвых прохожих, предлагающих провести приятно часок всё равно с кем из компании. Конфликтов не возникало - такими приятными летними ночами на пляже и в парках найти досуг совсем не сложно, сюда сползается множество как профессиональных продавцов наслаждений, так и просто лиц не очень тяжёлого поведения обоих полов, потому Фальну ничего не стоит сорваться и отправиться в поход к пещерам - да, «работы» сейчас много, но и «работников» видимо-невидимо, а он, молодой-красивый, свой приработок всегда найдёт-наверстает. То, что любовные ласки можно не дарить избранному, а продавать первому встречному, примерно как предприимчивые окрестные жители сдавали комнатёнки на сутки или даже часы желающим уединиться не на скамейке или газоне, вообще долго не могло уложиться у Дэвида в голове, так что то, что это возможно не только с противоположным полом, было уже вопросом вторичным, совсем фантастическим. Что ж, надо уважать, а для этого - понимать традиции других миров, и не может же это касаться только религии и прочих церемоний…
В середине парка был, по-видимому, в прошлом фонтан, сейчас огромная чаша была засыпана землёй и там пытались расти несколько довольно чахлых кустиков - их, как тут же объяснил Лузано, нещадно обрывает местная голытьба на букеты своим подружкам. В центре возвышалась сгорбленная коленопреклонённая фигура. Не рядовой, кажется, сюжет для Центавра, где больше любят изображать кого-либо в гордой, величественной позе, если уж не на троне или с разящим мечом.
– Интересная статуя… Скопировано с какой-нибудь земной?
– Нет, что вы. Ей 500 лет, а вернее - даже и больше, 500 лет стоит эта, а до этого стояла каменная… Это местная легенда, памятник нашей истории. Сейчас, правда, никому особо не интересный.
– Неправда, мне интересно, - вскинулась Селестина, - то есть, эта женщина - реальный человек, живший более 500 лет назад?
