Принимая рождение снова,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
Исполняя на струнах восхода
Песню жизни воскресшего рода,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
И летит над землёю, играя,
Дева радости, Правь огневая,
Вызываю огонь на себя.
Вызываю огонь на себя,
В чаше жизни земля молодая,
А над нею стезя золотая,
Принимаю огонь на себя.
Огонь на себя, огонь на себя,
Принимаю огонь на себя…
О. Атаманов.
Он очнулся в медблоке. Ну да, на «Асторини», оказывается, появился медблок, когда успели переоборудовать? Одну из кают под это задействовали. Каюты осталось две, а народу теперь больше. Впрочем, это несущественно, раз часть этого народа здесь и дислоцируется. Кушеток, конечно, хватило не на всех, кушеток всего шесть, а пострадавших куда больше. Так что его и укладывать не стали - просто усадили на стул у стены. Ему, в конце концов, и досталось меньше, чем некоторым, рана на руке только, через туман наркоза, противно ноет…
– Где Дэвид? Что с ним?
– Да вон он, - Лаиса махнула рукой в сторону кушеток, - у него сотрясение мозга, а он сокрушается, что ему рог отломили… А ну не дёргайся, я не закончила, сейчас вот попаду иглой куда не туда!
Винтари наконец смог сфокусировать зрение. Да уж… кажется, тут половина отряда собралась. И кажется, это не в ушибленной голове звенит, это надрывное гудение систем «Асторини»…
– Мы что, летим?
– Да уж слава Создателю! Пока летим. Прорвались…
Хоть убей, вспомнить, как попал на корабль, Винтари не мог. Перед глазами проносились разрозненные картины боя – Лаиса, зажимающая рану Зака оторванным подолом юбки, Рикардо, раздающий удары прикладом разрядившегося ружья, Адриана, вырывающаяся из рук отца… В цельную картину всё это никак не хотело собираться.
Зак, раздетый по пояс и забинтованный как мумия – ранен в спину, в ключицу, в ногу… Дэвид, вяло переругивающийся с Иржаном, пытающимся уложить его обратно… Табер, бинтующая голову Крисанто…
Сердце ёкнуло при виде кушетки, где под белой простынёй обозначались контуры тела.
– Кто… кто там?
Рикардо – он обнаружился на соседнем стуле, весь в ссадинах, под распахнутой рубашкой тоже виднеются бинты – грустно вздохнул.
– Джирайя Арвини. Выскочил из корабля, чтобы занести Аду… В итоге самого… занесли…
– Это… всё?
Смысл этого «всё» объяснять было не надо. Единственный погибший, или мы ещё кого-то потеряли?
– Адриана. Уже в самом конце. Она создала купол-коридор, по которому мы смогли пройти. Мы не смогли её спасти – купол не пропускал нас, как и их… Стала нашим щитом.
– Они убили её?
Лаиса кивнула.
– Десант не мог к ней подобраться. Её накрыли выстрелом с корабля. Она растаяла в огне мгновенно… Бедный Уильям, такое пережить…
В медотсек неаккуратной толпой зашли Андо и двое из экипажа «Асторини», погрузили тело под простынёй на каталку, центавриане выкатили её, Андо задержался, чтобы обратиться к Рикардо.
– Тжи’Тен велел передать, что идём заданным курсом. Запрашивает уточнение координат, где остановиться для заправки.
– Сейчас сам приду… Раз уж я теперь капитан, правильнее обитать в рубке, а не в медотсеке. А вот ты прилёг бы, парень. Цвет твоего лица мне ну совсем не нравится.
– Я в порядке.
– В порядке, в порядке, конечно… Тут ветра нет, чего штормит-то? Кончай геройствовать, сражение позади. Ты уже себе на геройское имя наработал. Отец бы тобой гордился.
– Который?– машинально спросил Андо.
– Любой.
Далва, медик отряда Зака, сурово кивнула Андо на освободившуюся кушетку. Выходя, Рикардо легонько хлопнул Винтари по плечу.
– Ты был прав, парень. Запрос я всё же послал. Не ожидал, если честно, что у аппаратуры Милиаса такие возможности… А оказалось, у неё прямо безграничные возможности.
– И… что там? – внезапно заинтересовался Андо, - ответ уже пришёл?
– Позже, малыш, ладно? Сейчас нам надо живыми уйти и с грузом разобраться. По крайней мере, я буду надеяться… Что хоть один родственник будет на моей свадьбе. Хотя, конечно, не до свадеб тут ещё долго будет.
В углу, у кушетки Уильяма, собралась стихийная телепатская компания. Ада бдительно следила за показаниями прибора, отмеряющего антибиотик – в рану Уильяма попал песок, назревало воспаление. Брюс, по заданию Далвы, сортировал какие-то баночки с лекарствами. Рядом дремала та самая четвёртая из отряда Зака – тощая девушка с блёклыми сухими волосами, зябко кутающаяся в наброшенную кем-то великоватую ей рейнджерскую мантию. Или не дремала, просто взгляд полуприкрытых глаз был уж очень апатичным. Уильяму всё равно не спалось, и товарищи развлекали его разговорами. Ну, а какие темы у телепатов, по крайней мере, становятся через некоторое время…
– Уильям, у вас же П12… Как же вы избежали счастливой участи пси-копа?
