– Я как раз думал о том, что за столом удивительная концентрация детей, выросших в не родных мирах. Вы, Андо, доктор Франклин… Наверное, это хорошо, даже если вы не обо всём можете поговорить, по крайней мере прямо сейчас. Иногда я завидую вам, хотя понимаю, что это зависть безумца. А ещё я гадал, нелюдимость Андо вызвана тем, что он рос единственным обладателем такого дара в своём мире, при том дара кошмарной силы, или просто тем, что будучи биологически слабее нарнов, он слишком хотел быть настоящим, полноценным нарном, достойным имени отца, и слишком много сил у него уходило на преодоление человеческой слабости? Но то, на что вы указываете, на что указывает он сам… это, по правде, удивляет меня. Если вспомнить о родных родителях Андо… разве они-то были в глубокой дружбе с вашими родителями? Этого-то никак нельзя сказать. Тем более не понять его желание служить кому-то, если вспомнить, как его соплеменники, называющие себя его семьёй, из Ледяного города, бежали от такого служения.
– Не кому-то. Богу.
– При всём моём глубоком уважении к вашему отцу, Дэвид, он не бог. И ему самому меньше всего было б приятно…
Дэвид вздохнул.
– Мне-то вы это зачем говорите… Я только надеюсь, что теперь, обретя то, что он маниакально искал, он сможет обращать внимание и на что-то другое…
– Если так, как это было в Йедоре-Северном…
– Пусть пока так. В конце концов, как уже говорилось, ханжество тут неуместно, они другие, у них другие представления…
– Не могу, конечно, сказать, что он не изменился после этого… Но как изменился, в какую сторону - пока, наверное, рано говорить, я его маловато видел с тех пор. Ну, надеюсь, и его начавшаяся учёба на него благотворно влияет. Хотя если б фриди на него жаловались - не факт, что мы бы об этом знали.
– Фриди редко жалуются, - улыбнулся Дэвид, - они решают педагогические проблемы своими силами. Или они не фриди. В самом крайнем случае - отказываются от ученика, но таких случаев не много.
– Дай Создатель, Андо не станет очередным.
Дэвид поставил последнюю тарелку на законное место.
– Что ж, а теперь я должен покинуть вас, Диус. Сейчас я пойду в сад, чтобы отдышаться, поразмыслить в тишине, успокоить свои мысли. После чего я поднимусь к себе и, как и завещано, распечатаю подарок императора Моллари.
– Понимаю и поддерживаю, Дэвид. Я тоже пойду – к себе, помолиться за упокой души императора, помянуть его добрым словом в своём сердце.
Они церемонно распрощались. Дэвид прошествовал в сад, Винтари долго смотрел, как тает в вечерней синеве белый силуэт.
Увы, иногда самым дорогим существам приходится врать. Не собирался Винтари поминать императора Моллари, добрым словом уж точно. Бегом, со всех ног – в их крыло, какое счастье, что Дэвид не закрывает свою комнату… Это чёртово минбарское простодушие…
Первым побуждением Винтари было схватить сосуд и бежать с ним к ближайшему вулкану. Хотя нет, вулканов на Минбаре вообще мало, и в настоящее время все спящие. Ну, тогда взять «Белую Звезду» и рвануть к ближайшему светилу…
Нет, конечно, нет, он так не поступит. Это оскорбило бы Дэвида. Да и, в конце концов, нельзя совсем отметать вероятность, что в сосуде действительно вода из реки. С хорошим же лицом ему тогда после смерти предстать перед богами…
По-простому, по-земному хрестоматийно спрятался в шкаф. Затаив дыхание у узкой щели, подобравшись для возможного прыжка, крепко сжимая, на всякий случай, кинжал. Что бы там ни было – если это угрожает Дэвиду, он успеет. Он отразит удар, а если надо – примет его на себя. С Дэвидом ничего не случится.
Отворилась дверь. Шаги ещё незримого Дэвида ненадолго замерли у порога. Ну а как же, торжественность момента…
Наконец он быстрым шагом пересёк комнату и снял с постамента сосуд. Винтари едва сдержал порыв выпрыгнуть прямо сейчас.
Ему казалось, с каждой минутой он теряет год жизни. Вот с глухим, важным лязгом падает последний замок…
С тяжёлым, страшным грохотом упал на пол опустевший сосуд. Серая тень взметнулась из него, обвила руки Дэвида. Винтари вырвался из шкафа – он ещё не знал, не сумел разглядеть, что это, но тревога, пронзившая грудь, вытолкнула его из схрона.
– Дэвид…
Мёртвым, изнаночным чем-то дохнуло в лицо, из вязкого серого тумана только блеснул жёлтый глаз…
И тут случилось то, чего предугадать нельзя было точно. В комнату, визжа и хохоча, ввалились Софочка и Талечка.
– Дэвид! Вот ты где! Ты обещал зайти показать… - и так же хором осеклись, увидев серое нечто в руках Дэвида, - ой, что у тебя там? Это какой-то зверёк? Это лягушка? Это мышка?
Они сделали шаг – и серое вдруг молнией метнулось на пол, забилось обратно в сосуд. Дэвид переводил ошарашенный взгляд с девочек на сосуд и обратно.
– Что это было?
– Не мышка и не ёжик точно.
