Все четверо склонились над сосудом, Винтари, держа наготове кинжал, повернул ёмкость так, чтоб туда попадало как можно больше света. Внутри сидело нечто маленькое, серое, сморщенное и, несомненно, живое. Жёлтый глаз, не мигая, смотрел на них с трудноопределимым выражением. Однако можно было поклясться, когда в сосуд заглядывали Талечка и Софочка – во взгляде этом мелькал страх. Существо пыталось забиться совсем на дно, слиться со стенками.
– Император Моллари подарил мне… это? Но что это? Я не помню всю центаврианскую фауну…
– Это не центаврианское, - Софья не сводила с существа сосредоточенного взгляда, - оно с Центавра, но не родилось там.
– Это плохой зверёк, - сестру сменила Талечка, - его необходимо убить. Иначе будет очень плохо.
В свой черёд в сосуд заглянул Дэвид. Существо сидело там, неподвижное, непонятное – и охваченное столь же непонятным смертельным страхом.
– Но почему?
– Это слуга тёмных, часть от них, кусок одной плоти. Их орудие на расстоянии.
– Они его используют, чтобы подчинять.
– Он паразит. Порабощает человека.
– Или не человека, того, на ком сидит. Он присасывается к нервной системе.
– И если человек не делает того, что им нужно, они причиняют ему боль. Им приказывают слуги тьмы, они выполняют эти приказы через человека.
– Когда он соединён с человеком, его нельзя видеть и нельзя убить. Он запрещает человеку рассказать, что с ним.
– Там, на Центавре, таких много.
– Он очень боится нас.
– Девочки. Погодите, - вклинился Винтари, - так вы что же… читаете его мысли?
Софья и Талечка синхронно кивнули.
– Он боится таких, как мы. Даже слабых. Он слишком долго пролежал в своём сосуде, а его хозяин очень далеко. Он знает, что мы можем его убить. Мы сумеем.
– Это… слуги Теней? Это они виноваты в том, что происходит сейчас с Центавром?
– Да. Он говорит – дракхи из-за нас лишились дома и своих хозяев. У них теперь две задачи – найти новый дом и отомстить. Центавр предал Теней и должен заплатить.
– А не пошли бы они к зонам? Другие бы радовались, что их освободили от таких хозяев!
– Он говорит, дракхи жили целями Теней и исполняли их волю. Так было всегда. Если Тени и не породили дракхов, то очень давно изменили их. Теперь, когда Теней нет, они должны продолжить делать то, что делали они, хотя возможно, у них получится не так хорошо.
– Что им нужно на Центавре?
Талечка прищурилась.
– Он говорит, что не знает всего. Он ведь только Страж. Когда он бывал един с телом дракха, он слышал, что он говорит.
– Стоп, а разве мысли они не читают?
Девочки синхронно мотнули головами.
– Тени не читают мыслей. Это не их. Это ворлонское. Тени читают чувства и побуждения. Ворлонцы слушали голос души, Тени слушали голос дурного сердца. Дракхи – слуги Теней, они тоже не читают мыслей. Стражи – слуги слуг, они не читают мыслей, не ставших действиями.
– Я, честно говоря, как-то не очень ловлю разницу.
– Если я правильно понимаю… - Дэвид снова рассеянно глянул в сосуд, - разница именно в наличии или отсутствии действия. То есть… Помните, агенты Теней ведь спрашивали у всех, чего они хотят. Если б они читали мысли – а если б сами Тени читали, то и своим слугам дали бы эту способность – зачем бы было спрашивать? Но им нужно осознанное решение, осознанный ответ. Предполагаю, они чувствовали эмоции, желания подходящего объекта, и ждали, когда он созреет.
Поглощённые обсуждением, они не сразу заметили, что порог комнаты переступил ещё один человек.
– Да и, если телепаты – оружие Ворлона против Теней… логично, что сами Тени телепатию как-то… не очень…
– Телепатия – по-видимому, некая более «чистая» способность, у них скорее эмпатия.
– Ну и, если эти вот… создания… контролируют кого-то, логично ведь, что они могли бы слышать его мысли? Видимо, им это просто не интересно… Вот если он собирается сделать что-то, что противно их планам…
– Иными словами, они читают мысль лишь на той стадии, когда она превращается в электрический импульс в нервной системе. Пока человек только думает о том, чтоб выстрелить – они не знают об этом, как только он берётся за оружие, вернее, протягивает к нему руку…
– Он говорит, ты всё правильно понял.
– То есть, Дэвид мог бы сколько угодно страдать от этого порабощения и мечтать от него избавиться, Стражу индифферентно, а вот если б он попытался сказать нам…
– Может быть, сказать бы успел, - к стихийному собранию на полу подошёл Андо, - но неизвестно, что случилось бы в следующий момент. Возможно, оно заставило бы его убить того, кому он это сказал.
– Ну, это не имеет значения. Его планам, каковы бы они ни были, не суждено сбыться. Умрёт сегодня как раз оно само. Давай, иди сюда, тварь…
– Нет!
– Что?!
На лице Дэвида отразилось лёгкое смятение.
– Просто… не могу. Я понимаю, что это вредоносное существо, но…
– Всякая жизнь священна? Даже такая? – прищурился Андо.
– Так ты и не убивай, мы убьём. Я лично сапогом раздавлю. А если не раздавится – думаю, девочки могут его поджарить. Ментально. И даже хотят. Или Андо поджарит. Правда, Андо?
– Охотнейше.
Дэвид поднял и аккуратно закрыл сосуд.
