Венок на могилу ветра полностью

«Видишь ли, — начинает Цоцко, — дело и впрямь странновато. Я ведь чубук твой совсем не искал». — «Да-да, понимаю, — кивает хозяин. — Просто случай помог. Да ведь это бывает». — «В том и беда, что не случай… Кабы случай — чего огород городить! Вместо случая тут откровение. Спишь и видишь вдруг, будто ныхас опустел, а с него камушек катится. Откололся и катится прямо в траву, а в траве уже что-то блестит. Пахнет матерым, добротным, из костра будто вынутым древом и какой-то чуть слышной тоской. А ты спишь и зубами подушку терзаешь, словно сон твой наполнен страданьем. Так что потом, едва свет по окну полоснет, уже мчишься туда, на пригорок. А она там действительно ждет и сверкает. Трубка твоя. Странно, правда?» — «Да-а, — согласен и Даурбек. — Только чему тут смеяться? Такое раз в жизни чуть не с каждым бывает. Я вот помню, мальчуганом во сне капкан на медведя поставил, а в него олень угодил. Что ж ты думаешь — через день дядя мой…» Договорить ему не удается. На удивление бесцеремонно Цоцко перебивает: «Если бы… Если бы только раз, я б тогда не роптал. А то ведь преследует по пятам, будто богам больше отдохнуть ночью негде, кроме как в моем сне… Что на ум им взбредет — мне почти тут же известно становится. Иногда — просто страх. Вон, к примеру, мать когда моя тихо кончалась, мы и не знали, дом-то весь спал, а я помню, как во сне до утра ей руками поддерживал голову, чтобы, значит, на пол не упала… А потом просыпаюсь — слезы в глазах, а в ладонях седой ее волос запутался. Ну, како-вог..

Хозяин мрачнеет, подозрительно смотрит гостю в глаза, пытаясь уловить в них то ли искорку святости, то ли проблеск лукавства. Как бы то ни было, а сейчас хорошо бы и выпить. Арака помогает ему укрепиться в своих подозрениях, но минуту спустя они испаряются сами собой, потому что он видит: гость плачет. Слезы катятся по щекам, попадая в искривленный рот, и мешают ему говорить. «Заклинаю тебя, — умоляет Цоцко. — Ты только не смейся… Мне и так тяжело». Даурбек очевидно смущен. Он не думал смеяться. Какой уж тут смех! Прекратить бы все это да выйти на воздух. «Ничего, ничего, — повторяет он, чтоб подбодрить. — То в тебе душа заметалась. Тесно было в тепле да покое, когда рядом старушка свою смерть обретала… Не тужи ты так на ночь. Время, знаешь ли, позднее. О дурном говорить — дурное накличешь…» — «Но ведь я еще не признался…» Хозяин вскидывает бровь: «В чем?» — «Да в том самом, о чем ты просил меня давеча: рассказать без утайки. Или ты передумал?» Даурбеку становится не по себе. Однако, вроде как уж пора кончать эти глупости! Он кивает решительно: «Так не тяни! Хочешь раньше уйти — поскорее рассказывай».