Венок усадьбам полностью

В плане, таким образом, заметна асимметрия. Она сказывается, кроме того, еще и в том, что галерейки и флигеля не совсем одинаковы по своим размерам. Но с фасада, со стороны въезда, и из парка, со стороны реки, создается иллюзорное, правда, впечатление полной уравновешенности и соответствия частей. Невольно представляется здесь, в Рождествене, что грандиозные замыслы Палладио не только подхватили архитекторы русского классицизма, применив их в своих сооружениях, — в Таврическом дворце, в Павловске, в Ляличах, в Самуйлове, Райке и многих других местах, но также и другие, более скромные мастера, быть может, и вовсе не знакомые с архитектурой Италии XVI века. Из вторых рук, впечатляясь этими русскими “палладианскими” дворцами, заимствовали они, эти анонимные строители, сложившийся тип усадебного дома, по-своему видоизменив, упростив его во всех этих бесчисленных Рождественых, Вёшках, Ивашковых, Панских и т.д. И конечно, вполне логично то, что в России, исконно деревянной — камень заменил лес. Сначала во многих случаях дерево маскируется, подражает в меру возможностей каменной “кладке”, но, наряду с этим, в более простых, непретенциозных постройках оно откровенно заявляет о себе, обнаруживая при этом свои законы конструкции, свои формы и детали, теснейшим образом всегда связанные с самим строительным материалом.

Рождествено как архитектурный памятник описано монографически. Однако следует отметить здесь именно те детали, которые составляют отличительные особенности "деревянного классицизма". И они есть. Таковы прежде всего наличники окон, вернее, полочки поддерживаемые простенькими кронштейнами, несомненно, родившимися из практической необходимости отвести от рамы дождевую воду. Затем это колонки галереи и маленьких портиков, украшающих фасады вынесенных вперед флигельков. Это совершенно откровенные столбы, иногда даже чуть искривленные древесные стволы, вверху и внизу обведенные неким подобием базы и капители. Своеобразно также применение рустики — набитые на углах и вдоль стен дощечки продиктованы не чем иным, как желанием замаскировать швы между досками и стык их на углах и, кроме того, уже чисто практически — закрыть щели обшивки. А затем, конечно, своеобразно все красочное решение — сочетание серого дерева и белых оштукатуренных столбов колонн. Не оно ли подсказало такую же, применявшуюся в классицизме расцветку и каменных зданий — или, может быть, сходство здесь только случайное?

Дом в Рождествене, широко раскинувшийся в стороны с полукруглым cour d’honneur, где раньше были традиционные солнечные часы, построен на неровном месте. Вот почему под фасад соединительного корпуса подведен нижний каменный этаж — фундамент. Получившееся как бы совершенно самостоятельное здание украшено четырехколонным портиком, несущим балкон с типичными для классицизма решетками, состоящими из входящих друг в друга кругов. Внутри дом совсем пуст. Но еще в 1925 году стояли здесь кое-какие вещи. В громадном длинном зале, занимавшем целое крыло дома, были целы еще монументальные шкафы, вмещавшие ‹огром›ную библиотеку, бесследно исчезнувшую, частью погибшую и обезличенную в хаосе вывозов, бросивших отдельные тома на мостовые книжных развалов Сухаревки, Смоленского рынка и Китайской стены, где новые чудачливые собиратели взволнованно переживали в годы революции радость находок и открытий. Несомненно, сооруженные некогда здесь же, в усадьбе, эти библиотечные шкафы вместе со старинным типичным роялем Вирта наполняли светлую солнечную залу необъятным миром идей и образов. В комнатах левого флигеля была цела еще в начале 20-х послереволюционных годов мебель красного дерева и висело несколько картин и гравюр, в том числе два вида Рождествена работы Фрикке. Тут же сохранилась любопытная игрушечная колясочка в виде люльки на ремнях, точно модель большого экипажа начала прошлого столетия. В парадных комнатах верхнего этажа, в среднем корпусе, где висели прежде портреты владельцев — Кутайсовых и Толстых, была цела скромная лепнина карнизов и угловые, с круглящимися выемками печи. В трехчастное окно-дверь садового фасада, за решеткой перерезающего колонны балкона, открывается в обрамлении колонных капителей несравненный вид, особенно осенью, в солнечный день, когда багряными и золотыми оттенками загораются верхушки лип, кленов, берез и осин, оттененных темной хвоей елок. В этом исключительном виде, в этой вибрации света и красок — одно из самых замечательных впечатлений от Рождествена.