В "спальне герцогини Курляндской" колонны по версальской традиции делят комнату на две части; в глубине стояла здесь парадная кровать, оказавшаяся, однако, не подлинной, как и большинство мебели, за исключением зеркала и висящих рядом с ним бра. Голубое и серебро составляли красочное решение в убранстве этой комнаты, где на стенах висят портреты кн. Н.Б. Юсупова (типа Лампи) и его сестры Евдокии Борисовны[36], жены герцога Петра Бирона, работы Новикова. Большое количество портретов сосредоточено в соседней “императорской”, где собраны изображения царской семьи, в том числе превосходный медальон Рашетта, изображающий Екатерину II, а посреди комнаты стоит на постаменте модель памятника Павлу I работы Витали, украшающего дворы Гатчинского и Павловского дворцов. Задуманная меньше чем в натуральную величину, эта статуя на фоне архитектуры прекрасно передает фигуру императора-эстета, в треухе и ботфортах, с палкой в далеко отставленной руке, фигуру, не лишенную величественности в этой столь известной позе, заимствованной с портрета работы Щукина. Лучшим украшением "императорской" комнаты является портрет Елисаветы с арапчонком работы Гроота. Стилистически он необычайно цельно отражал эпоху рококо — и в фигуре императрицы в зеленом мундире, едущей верхом, и в изображении арапчонка-скорохода впереди, одетого в разноцветное платье нежных оттенков с развевающимися позади концами поясного шарфа. Эта группа — точно перенесенная в живопись статуэтка мейсенского фарфора. Переливчатое розово-голубое небо в фоне, светло-зеленые и розовые тона в тканях — все это дает также типичнейшую для рокайльного стиля красочную гамму. "Культ" Екатерины II, памятник которой работы Рашетma украшает парк флигеля, и здесь, в "паркетном зале", где два скульптурных медальона принадлежат тому же Рашетту и М.Калло, автору славного фальконетовского памятника Петру I.
Памятник А.С.Пушкину в парке усадьбы Архангельское. Современное фото
Ряд портретов, на этот раз уже фамильных, среди которых имеются работы Рокотова, Робертсона, Винтергальтера, находится в кабинете, обставленном превосходной мебелью карельской березы — креслами, столами и низкими книжными шкафами. Здесь, в двух небольших витринах, выставлены редчайшие образчики изделий находившегося в Архангельском фаянсового завода — блюдца, тарелки, миски, расписанные подглазурным кобальтом. Художественные промыслы вообще тщательно насаждались кн. Н.Б. Юсуповым — в Купавне выделывались дорогие художественные шелка, скатерти, шали, пояса, обойные штофы; в Архангельском — фаянс и фарфор. Впрочем, последний здесь только расписывался и украшался, так как готовый “белый товар” Юсупов непосредственно выписывал из Франции, с Севрской мануфактуры. Керамический завод в Архангельском, конечно, не имел никакого промышленного значения — это была одна из роскошных затей, удовлетворявших высокому вкусу европейски образованного князя Юсупова. Так же как во главе художественной школы — был здесь и француз Ламберт, неплохой живописец, которому, должно быть, и принадлежит большая часть росписей на редчайшем юсуповском фарфоре с клеймом Архангельского. В Музее фарфора в Москве сохранился чудесный ампирный чайный сервиз с видами Грузина, имения Аракчеева в Новгородской губернии.
