Среди портретов нет изображения Елисаветы Петровны Стрешневой, властной и надменной женщины, супруги строителя Райка Ф.И. Глебова. Повесть ее жизни прозрачно-поэтическими чертами рассказана в книжке “Mon aieule”. Ее скульптурный портрет-бюст находился на лестнице в подмосковной Глебовых — Покровском-Стрешневе... Распылялось, переходя по женской линии, фамильное наследие. По чужим рукам ушли и родовые вотчины, и вещи, и портреты. В вихре последних лет закружились и рассеялись, как осенние листья, последние остатки искусства и быта... Разве только глаза и память кого-то из последних свидетелей вспомнят мастерскую по письму миниатюру-портрет гусарского офицера П.Ф. Глебова-Стрешнева, убитого при Бородине, вспомнят могилу генерал-аншефа Глебова на кладбище старицкого монастыря, портреты из дворца в Райке, черный профиль-силуэт Е.П. Глебовой работы Сидо в Новоторжском музее и ее могилу с подробной надписью на старом кладбище Донского монастыря, впрочем могилу, вероятно, срытую теми, для кого старые счеты с мертвыми — тоже ведь классовая борьба. Старые портреты безмолвны. Они расскажут о прежней жизни лишь тем, кто умеет говорить с ними на одном языке. Но язык этот почти позабыт, и мало кто его понимает.
Узкие проходы вдоль ступенчатого всхода образуют площадку верхнего этажа; чугунная решетка из типично классических, друг в друга входящих кругов охватывает лестничную впадину; здесь стены расчленяют пилястры — две скромно-резные двери, окрашенные в фиолетовый и желтый цвет, приводят в кабинет и аванзал. Однако главная, парадная артерия дома — не здесь. Ступеньки лестницы приводят прямо на площадку, украшенную каннелированными колоннами; напротив — дверь среди орнаментальной декорации, почему-то сдвинутая с оси; это всего только вход в совсем маленькую комнату-дежурку. Другие двери — направо и налево — приводят в столовую и залу.
Столовая — угловая комната. Ее убранство парадно-дворцовое. Часть окон выходит на садовый фасад — часть на боковой. На внутренних стенах двери в колонных порталах, над порталами полукруглые тимпаны с масляными в них картинами — потемневшими мифологическими композициями “под итальянцев”. На стенах нарисованы панели и пилястры, и в расчлененных полях — как в помпейских росписях — помещены пейзажи; к несчастью, коснулись их руки маляра-реставратора, и не узнать в них более видов старого Райка.
Зато полностью сохранился оригинальнейший фриз под потолком из императорских портретов — цепь овальных медальонов в изящно сочиненных лепных рамках с горельефным венчающим их орлом, держащим в изогнутом клюве зеленый лавровый веночек. Галерею начинают царь Михаил — и рядом с ним его супруга, Евдокия Лукьяновна Стрешнева. Сразу понятным делается назначение этого фриза — ведь он цепью портретов до Екатерины II указывал на родство владельцев Райка с родом царствующей династии.
Высокие окна заливают зал светом — в квадраты стекол видны старые разросшиеся липы парка
