Венская прелюдия полностью

Следующим утром маджоре Каркано в форт не явился. К вечеру генералу Кадорна было доложено, что по месту пребывания порученца обнаружен его труп с перерезанным от уха до уха горлом и выколотыми глазами. Кроме того, погибла и хозяйка. Её нашли в собственной постели, абсолютно нагой, с неестественно вывернутой набок головой. Гарнизонный доктор констатировал перелом шейных позвонков со смещением. Писарь Алонзо исчез бесследно. Облавы на дорогах не дали ровным счётом ничего, да генерал и сам понимал, что спустя почти сутки нагнать убийцу будет невозможно.

Королевские войска в конце сентября взяли Рим точно в соответствии с планом генерала. Папа римский Пий IX приказал не оказывать серьёзного сопротивления и после поражения перебрался в Ватиканский дворец, уступив свою резиденцию королю объединённой Италии Виктору Эммануилу Второму.

Королевская армия одержала победу над папскими войсками минимальной кровью. Жертвы исчислялись несколькими десятками. Из числа мирных граждан Рима странной и ужасной смертью погиб только писарь Алонзо Ди Маджио. Отпевали его в закрытом гробу из-за страшных увечий — практически отрезанной головы и выколотых глаз.

Жизнерадостного толстяка в Риме больше никто не видел. Кто-то говорил, что в Санкт-Петербурге, в итальянской оперной труппе был похожий толстячок. Но что ему там было делать?

— Ну что же, господа! Рад вас приветствовать в посольстве Российской империи в Вене! — При высоте потолков на главной лестнице в два этажа слова действительного тайного советника, князя Лобанова-Ростовского прозвучали раскатисто, громко, с многократным эхом.

Командный голос Алексей Борисович выработал давным-давно, лет сорок назад, когда обучался в Царскосельском лицее. Юный Алёша уже тогда обратил внимание, что даже правильные вещи, но сказанные скромно, с девичьим придыханием, должного действия на умы собеседников не возымеют. Слышат того, кто может противостоять не только глубиной мысли, но и напором, обаянием. В дальнейшем Алексей Борисович не единожды убеждался в своей правоте, особенно — во время службы послом в Константинополе. В Османской империи вообще народ шумный, громкий, как и их правители. Конечно, политика и базар — это разные полюсы человеческого общения, но Алексей Борисович использовал в своей дипломатической деятельности весь спектр своего голоса, его силу и бархатистый оттенок. Даже когда князь говорил достаточно громко, чтобы это показалось его собеседнику оскорбительным, глубина тембра и едва уловимые нотки доброжелательности сводили на нет все потенциальные конфликты и неприятности.

Двое мужчин, ожидавшие посла на втором этаже между пролётами парадной лестницы, уже успели обменяться мнениями по поводу богатства интерьера посольства.

Один из них — тот, что пониже, сравнил стиль отделки с Зимним дворцом, в котором ему приходилось по роду службы бывать не единожды. Второй молча кивал в знак согласия, заинтересованно озираясь по сторонам. Большую часть своей жизни он изучал архитектуру казарм, покрытие палуб военных кораблей и скромную отделку офицерских кают-компаний.

Единственное, что выдавало в этих людях военное прошлое — это осанка. Оба стояли, выпятив грудь вперёд, слегка приподняв подбородки, словно каждый из них кол проглотил. Одеты по последней европейской моде. Лакированная обувь, клетчатые жилеты с маленькими врезными карманами и нашейные платки. В Лондоне таких персонажей именовали бы джентльменами, в Петербурге — ловеласами, а здесь, в Вене, они ничем не отличались от любого отпрыска состоятельного аристократического рода.