– Значит, собственник за то, чтобы мы продолжили расследование, – подвел итог Алексей. – И у вас, Трухины, ничья. Остаюсь я.
– Ну, все, приплыли, – поморщилась Наталья Трухина.
– Не приплыли, а расселись по местам, – строго сказал Алексей. – Моя позиция всем известна. Я против расторжения сделки. Решение принято большинством голосов. Начинаем сначала. С собственниками я поговорил. Информацию собрал. Остались риелторы.
– Будь проклят тот день, когда я согласилась продавать твою квартиру, – устало сказала Альбина Андреевна и посмотрела на часы. Словно в ответ зазвонил ее телефон. – На звонок я хотя бы могу ответить? – спросила она. Алексей встал, пропуская Альбину Андреевну к выходу. – Я правильно поняла, Алексей Алексеевич: это затянется надолго?
– Возможно, до глубокого вечера, – признался он.
– Скажи лучше: до ночи, – сухо сказала Альбина Андреевна и вышла в коридор.
– Наша песня хороша, начинай сначала, – вздохнула Юля.
– Послушайте, неужели никто не хочет признаться? – неожиданно взмолилась бывшая «розовая кофта». – Мы поклянемся, что история с кражей не выйдет за эти стены. Вор возвращает деньги, клиенты разбирают ключи от квартир, подписывают акты сдачи-приемки, мы, риелторы, получаем свой гонорар, и все свободны. Разве плохо? – А ведь разумно, – Алексей посмотрел на нее с уважением. – Ну что, господа? Кто хочет высказаться?
В переговорной наступила тишина. Все, словно сговорившись, молчали.
«Дело нечисто, – подумал Алексей. – Вариант-то неплохой. Самоизоляция, на которую мы все, возможно, скоро сядем, эту историю с кражей похоронит. Через месяц все о ней забудут. Но, видимо, процесс необратимый. С этими деньгами случилось что-то нехорошее. Их нельзя вернуть, в том-то и дело».
– Значит, все согласны с тем, что я продолжаю расследование? – спросил он.
– Согласны, не согласны, назад ходу нет, – сурово сказал Кит. – Молчит ворюга, не хочет признаваться. Так что давай, Леха, допрашивай этих баб, – и он кивнул на притихшую Юлю. Почему-то именно на нее.
– Хорошо. Тогда мне нужны ваши паспорта, уважаемые дамы. Всех, кроме Альбины Андреевны. Скан ее паспорта у меня уже есть, я доверенность оформлял. А остальных, как говорится, попрошу предъявить документы. Надеюсь, никто не будет возражать, если я их сфотографирую?
– Это еще зачем? – занервничала Терентьева.
– Мне необходимо получить о вас некоторые сведения.
– А управитесь? – насмешливо спросила ее помощница. – Посмотрите, сколько нас здесь. И у каждой своя биография. Мужья гражданские, и не по одному.
– На что это ты намекаешь? – «красное платье» стало пунцовым. Лицо и даже шея риелторши Верещагиных налились краской.
– А то ты не знаешь! Мы ведь не первый год с тобой знакомы, Мила. – «Значит, «розовую кофту» зовут Людмилой. И они с Натальей, помощницей Марго, давние знакомые. Она сказала: мужья». – Дети ведь у тебя от разных мужиков. И не двое, а трое. Вы, товарищ офицер, всех считать будете? – и Наталья не Трухина насмешливо посмотрела на Леонидова.
– Придется, – он притворно вздохнул, отметив, что у Людмилы материальные проблемы. Раз у нее трое детей от разных мужей. А обручального кольца на пальце нет. Хотя, возможно, просто не носит. Но ее давняя знакомая сейчас ясно сказала: гражданских.
Поскольку риелторы шли на закрытие сделки, документы у всех оказались с собой. Юля предъявила водительские права, на которые с явным одобрением посмотрел Верещагин. Алексей сфотографировал нужную ему информацию на свой смартфон, после чего встал:
– Мне надо сделать звонок, после чего я вернусь, и мы продолжим.
Но другой звонок опередил его планы. В общем-то, он знал, что Саша обязательно позвонит. Потому что Алексей давно уже должен быть дома, с деньгами. Он и сам уже хотел ей звонить. Сказать, что задерживается. Но Сашин тон его насторожил:
– Ты там еще долго пробудешь? – спросила жена.
– Народу много, – соврал он.
– И чего их всех в банк понесло? – удивилась Саша.
– Сделки закрывают, боятся, что депозитарий закроют.
– Но ведь ты там уже несколько часов деньги ждешь!
– Не хочу тебя огорчать, милая, но, возможно, что я пробуду здесь до вечера, – осторожно сказал Алексей. – Что-то случилось?
– Мне кажется, Ксюша заболела, – взволнованно сказала Саша.
– Кажется, или заболела?
– Она вялая какая-то. Не ест ничего. Суп сварила с цветной капустой, ее любимый, так Ксюха съела пару ложек и тарелку отодвинула. Взяла бутылку минеральной воды и заперлась у себя в комнате.
– Натурально заперлась?
– Ты же знаешь, что у нас это не принято. Я никогда не войду к ней в комнату, не постучавшись. Ты тем более. Она просто закрыла дверь и затихла.
– А почему ты думаешь, что Ксюха больна?
– А что тогда? Леша, это точно «корона»! – Саша чуть не заплакала. – Первый признак – потеря обоняния. И потеря аппетита.
– Ну, померяй ей температуру. Повышенная температура чуть ли не главный признак «короны».
