– Тест на «корону» сдавать. Я уверена, что у Марго именно «корона». Или у этой, с ребенком больным. И меня на две недели – фюить! Под замок, в инфекционный бокс. Потом ищите ветра в поле.
– А не боитесь?
– Чего?
– Вируса. От него, говорят, умирают.
– Нет, не боюсь. Лучше «короной» переболеть, чем… – Трухина осеклась.
– Чем сесть в тюрьму на много лет. Я вас понимаю.
«А ведь она фактически призналась, – он задумчиво посмотрел на сидящую рядом женщину. – Но доказательств у меня нет. Неужели ей это по силам? Добыть конверт из банка, изготовить «куклу», потом сфотографировать Тасину подпись. И, наконец, самое главное: подменить конверты. Она сама чуть договор не посеяла. А вдруг это игра?»
– Что вы на меня так смотрите? – усмехнулась Наталья. – Гадаете: могла, не могла? Эх вы, умник. А все остальные дураки, да?
– Вы блефуете, – уверенно сказал Алексей.
– Слова-то какие умные, – поморщилась Наталья. И вдруг отчеканила: –
И тут Алексей впервые с ужасом осознал, что Трухина-то права. Как допрашивать людей, запертых в инфекционных боксах? На коронавирус можно списать все. Полиции сейчас не до кражи из банковской ячейки. Сейчас у всех одна проблема, одна головная боль: как удержать народ по домам? Как предотвратить всплеск преступности? Пойдут ведь грабить доверчивых пенсионеров, не дай бог, убивать. Смутное время наступает. А тут – мифическое исчезновение денег из запечатанного конверта в банковской ячейке. Загадка какая-то. И записи с видеокамер за предыдущие две недели уже уничтожены. Вор как подгадал. А, может, и подгадал.
– Что молчите? – тонко уловила его настроение Наталья. – Если у вас ко мне все, то я пойду.
– Нет, не все! – встрепенулся он. – Мои проблемы вы можете понять? Я-то не хочу расторжения сделки! Меня дома жена с деньгами ждет!
– Вон вы как заговорили: по-человечески, – удивленно посмотрела на него Трухина. – Только я мало что знаю.
– Скажите хотя бы то, что знаете.
– Я…
– Вон вы где! Обыскалась! – услышал Алексей над ухом раздраженный женский голос. Трухина тут же замолчала.
Алексей резко обернулся. Память на лица у него была прекрасная, поэтому женщину он узнал сразу. Это помощница Терентьевой, та самая, которая была с ней в день заключения сделки. Когда конверты с деньгами закладывали в ячейку.
«Это мой последний шанс на то, что дело о краже закончится быстро», – он встал. И спросил:
– Вы Наталья?
– Она самая. Ну, чего вы от меня хотели-то?
Трухина тоже встала и с усмешкой сказала:
– Меж двумя Натальями стоите, загадывайте желание.
– Я хочу, милые дамы, услышать от вас правду, вот мое единственное желание. Я уверен, что именно от вас зависит, уйду я сегодня домой с деньгами или без. Так что идемте в переговорную.
Когда они вошли, наступила тишина. Все понимали, что это развязка. Если мент прав, то вот она, воровка. А если нет, то, считай, пропали деньги. Поэтому на вошедшую женщину многие из присутствующих смотрели с надеждой. Алексей пожалел, что не может вертеть головой на триста шестьдесят градусов, чтобы запротоколировать реакцию каждого. Кит явно напрягся, его жена заерзала и будто сдулась. Тася даже не казалась теперь такой грузной. Верещагин прищурился и посмотрел на мать. Та поджала губы.
– Что вы на меня так смотрите? – удивленно спросила помощница Маргариты Терентьевой. – Что со мной не так?
– Проходите к столу, садитесь, – сказал Алексей ее спине, обтянутой тонким кашемировым свитером.
Он еще в прошлый раз отметил, что женщина одевается дорого, хотя и безвкусно, в отличие от той же Юленьки. Свитер сам по себе был хорош, но с дерзкой мини-юбкой, которая пошла бы юной девушке, но никак не сорокалетней женщине с очень уж худыми и далеко не идеальными ногами, сочетался плохо. Да еще ботильоны, зрительно «обрубающие» эти некрасивые ноги. Хотя ботильоны модные, и не дешевые. Равно как и украшения, которые Наталья, несмотря на то, что торопилась, не преминула надеть. Алексей отметил кольцо с изумрудами и золотые часы.
А ведь Наталья всего лишь помощник риелтора, и гонорар у нее с этой сделки, равно как со всех предыдущих, – мизерный.
Кит облизал женщину масленым взглядом, задержавшемся на ее открытых коротенькой юбочкой тощих коленях, после чего Маврушкин поморщился и торопливо подвинулся. Помощница Терентьевой была совсем не в его вкусе. Наталья села, Алексей отметил ее настороженный взгляд, брошенный тайком на Марго. Взял чистый лист бумаги и ручку с эмблемой банка и, кладя все это перед помощницей Терентьевой, сказал:
– Нам требуется ваш автограф.
Он не хотел, чтобы Наталья знала, чем они все здесь занимались до ее прихода. Для чистоты эксперимента.
– И что мне писать? – с иронией спросила Наталья не Трухина. Ее фамилию Алексей пока не удосужился узнать.
