Она медленно выпрямилась, и глаза ее, совсем черные и неподвижные, распахнулись на пол-лица.
– О чем ты?..
Он отступил к спасительному косяку, заведенными за спину руками вцепился в деревянную резьбу.
– Я просто не знаю, как и объяснить тебе это, Сэниа… у нас есть одна сказка… она меня всегда удивляла, потому что я не мог понять, что за ней стоит. Ну там какой-нибудь ковер-самолет – это аэроплан, ракета. Волшебное блюдечко с колечком – телевизор. Дворец за одну ночь – саморазвивающаяся конструкция. Все имеет реальную параллель – не в настоящем, так в будущем. А тут… Никакой действительной коллизии за этим я не видел, во всяком случае до сегодняшнего вечера.
Она стояла перед ним – белая, в белом свете. Ледышка. И ждала.
– Понимаешь, у двух пожилых людей не было ребенка, а они об этом мечтали. Наконец некая волшебная сила сотворила… сконструировала… короче говоря, дочку они получили, и она ничем не отличалась от других девушек, разве что была красивее других. Но она была другого естества. Дочь зимней стужи и весеннего тепла. Снегурочка.
– Она была… слепа? – быстро спросила Сэниа.
– Нет, видеть она могла. А вот любить… Это было запрещено ей изначально. Табу под страхом смерти. Она не…
– Не могла – или не смела?
– И могла, и, конечно, посмела… И умерла.
Она подняла к вискам пальцы, совсем прозрачные в лунном свете. Он не предполагал, что она поймет так быстро.
– Значит, теперь ты откажешься от меня, чтобы я – жила?
Он не ответил.
Она еще с минуту стояла неподвижно, прислушиваясь уже не к нему, а к себе самой, а потом вдруг стремительно бросилась вперед, на только что звучавший голос.
Юрг отшатнулся, и она с размаху ударилась лицом и грудью о резной косяк. Застонав, опустилась на колени. Замерла. Он закрыл глаза и, пошатываясь, побрел прочь, по бесконечной анфиладе комнаток-бонбоньерок, и бесплотные паутинки вьюнка, свисавшего с низеньких арок, оплетали его голову и плечи. Сзади послышался шорох, спереди – тоже.
Он открыл глаза – Сэниа, растрепанная, с черной ссадиной на лбу, загораживала ему дорогу, и лицо ее было мертво и решительно.
– Сэниа, – прошептал он, – я не могу, я – не Мизгирь…
– Зато я могу. Все могу. Я, Сэниа-Юрг.
– Завтра я уйду из твоего дома. Сегодня. Сейчас.
– Попробуй!..
Он снова повернулся и пошел назад, к темнеющему проему двери в ее опочивальне. На черном фоне смутно означился белый крест, прозрачная дымка уплотнилась, контуры человека очертились резко и приобрели глубину – Сэниа, раскинув руки, загораживала ему путь, вслушиваясь в шорох его шагов. Надо связать ее, чтобы она не могла пошевельнуться. Ведь чтобы пройти через
Вот только если бы он смел до нее дотронуться…
– Сэниа, отпусти ты меня, ради бога!
– Здесь один бог – моя воля.
– Сэниа, ты же сама не веришь в то, что я люблю тебя, – ну ударило в голову, что принцесса; инстинкты подключились…
– Трус! Раб! Бездушный серв! Чего ты испугался – моей смерти, которой я сама не боюсь? А ты подумал, что будет со мной, когда улетит твой корабль? Думаешь, я останусь жить – жена человека с пестрым…
И в этот миг гулкий удар крыльев заглушил ее голос: заслоняя лунный свет, к резной решетке прижалась большая птица.
– Берегись!.. – Торопливый, как всплеск, предостерегающий крик прозвучал так невнятно, что его можно было скорее угадать, чем разобрать.
И в следующий миг крылатое существо исчезло бесшумно, как видение.
– Кукушонок?.. – запоздало спросил Юрг.
– Нет, – ответила Сэниа. – Это судьба.
И только тут он осознал, что обнимает девушку за плечи, закрывая ее всем телом от неведомой опасности.
Судьба…
Юхан и Гаррэль сидели за остывающим кофе, каждый по-своему наблюдая за тем, как мона Сэниа со своим супругом спускаются к утреннему столу, накрытому на дерновой террасе. Сегодня на ней было надето нечто ниспадающее изящными складками – среднее между сарафаном и кимоно, причем эти светло-сиреневые одежды были подхвачены ослепительными аграфами из осколков камней, привезенных принцессой из геенны огненной.
Гаррэль барабанил костяшками пальцев по колену, Юхан наклонил голову с покорной терпеливостью.
– Доброе утро, черти счастливые, – прогудел он, подымаясь навстречу сияющей чете. – В этой хламиде ты просто прелесть, сестричка! Опять загнала всех свободных киберов в портновскую мастерскую? А мне позарез нужны два десятка рабочих рук на насосную параллель. Завтра переключать…
– Что за вопрос, – принцесса мгновенно превращалась в генерального директора, – возьми у меня с блока гидрогенизации, а то так просто выпиши со склада. И когда только вы оба привыкнете, что сервы – это как воздух или как хлеб: бери сколько хочешь!
– Кстати, хлеб хорошо бы поджаривать, – заметил Юрг.
– Это точно, – подхватил Юхан, – особенно тебе, сестричка, а то разнесет тебя на этом сугубо земном лакомстве, как мою половину…
