– Я просто последовательна. Раз уж решили возводить замок, то надо окончательно выбрать место, прикинуть план, поглядеть, хорош ли здешний камень, или придется пересылать его с Равнины… Да и Алэла на всякий случай надо поставить в известность…
Ах, как легко в темноте лгать собственному мужу, как легко, как легко…
Только вот к следующему вечеру стало ясно, что менестрель не собирается возвращаться на Игуану. С десинтором он, как видно, и сам разобрался. Умелец, ничего не скажешь. Ну заряды-то кончатся, так обязательно прискочит. Или за очередной оленьей ногой. А пока сыт и игрушка недобрая в черной лапище, он еще погуляет по неведомым дорогам.
Между прочим, раз день прошел и на Игуане засинел вечер, то, значит, над столпообразными скалами Невесты уже потухают звезды. Там близится утро. Пора на свободу…
– Борб, передай моему супругу, что мы с моим першероном на вечерней прогулке, пусть не волнуется!
Но над Горюновым подлесьем, куда она вчера так предусмотрительно слетала, полускрытая горами канареечная заря еще только занималась. Из-под громадной островерхой шапки поблескивающей листвы доносились приближающиеся голоса, заунывное пение. Она торопливо сошла с теплой упругой тропинки (и в самом деле – точно живой), поверхность которой чуть заметно пульсировала, словно дышала. Притаилась за грудой камней. К счастью, подлесье расположилось между двумя скальными массивами, и недостатка в укрытиях не было. Быстро светлело, и она хорошо видела, как оплетенные лыком руки приподняли край чешуйчатого лиственного полога и приладили подпорки; уж не Горона ли ждали? Нет, просто пятеро туземцев с большими корзинами торопливо выскользнули из подлиственной темноты и деловито направились в ее сторону. Не заметили, прошагали мимо – нога за ногу, понурив головы. Вот уж поистине горюновцы! Полезли вверх по осыпчатому склону, разом пропали – вероятно, нырнули в невидимую отсюда пещеру. Это хорошо, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то подсмотрел ее встречу с Гороном или вмешался в их разговор…
А если он обманул? Послал не в ту сторону, а сам сейчас уже попивает чаи в каком-нибудь отдаленном селении… хотя – какой, к троллям свинячьим, чай при такой жаре? Да и ни одного дымка она здесь ни разу не заметила. Просто Горон сидит сейчас один на каком-нибудь перевале, обдуваемом ночными влажными ветрами со всех сторон…
Горон близко. И он не обманывает тебя – ты нужна ему не меньше, чем он – тебе.
И откуда ты это знаешь, неслышимый ты мой?
А кому знать, как не мне? Впрочем, сейчас ты убедишься.
И точно – шаги. Легкие, твердые. Другой на его месте, отмерив за ночь добрый караванный переход, как сказали бы на Тихри, сейчас плелся бы нога за ногу… Хорошо, что он решил пропустить ее вперед, а то сейчас у него самого возникли бы аналогичные подозрения относительно ее собственной необъяснимой выносливости. А так – все правдоподобно. Добралась до условленной цели, теперь сидит себе на камушке, ловит последние минуты ночной прохлады.
– Я жду тебя, Горон.
– Вижу. И я ожидал встречи с тобой, хотя и не был уверен, что за долгую ночь ты не передумаешь и не вернешься к своим древнехранильцам.
Он подошел, присел рядом, но не слишком близко – вероятно, чтобы избежать случайного прикосновения. И – странно! – даже на расстоянии от него пахнуло жаром, точно он явился не из ночной прохлады, а из самого солнечного пекла. Торопился изо всех сил, наверное. Волосы, в предрассветной полумгле кажущиеся совсем черными, во время ходьбы отброшенные назад, теперь заструились по плечам, скрывая лицо. Словно их шевелил ветер… которого не было.
– Я умею держать слово, Горон.
– Редкость. Что ж, раз я не разуверился в тебе, то мне пора узнать твое имя.
Держится хозяином положения, но разговор какой-то… необязательный.
– А вчера это было тебе не нужно?
– Естественно. Зачем же утруждать свою память понапрасну. Сколько уж мне в спутники набивалось, и кампьерров, и даже маггиров – не счесть.
– И всем-всем ты отказывал?
– Сомневаешься? Но как видишь, я один.
– А я? Разве я не с тобой?
– Ошибаешься. Ты либо впереди, либо позади. Светлый лучик, появляющийся всего лишь на краткий миг и предвещающий дневное отдохновение. Поэтому я буду рад видеть тебя каждое утро. Но только тогда, когда мой одинокий ночной путь окончен.
Как просто он все это говорит! И простота ну поистине королевская. Ни тени неправды…
– Тогда зови меня Сэниа… Нет, просто Сэнни.
– Просто… Родившие тебя выбрали дивное имя! К сожалению, оно сейчас совсем позабыто, как и древний язык этой земли, известный только немногим маггирам. Эссени – значит «Сошедшая с вечерней звезды»…
Он невольно запрокинул голову, словно пытаясь отыскать ту звезду, откуда могла спуститься его нечаянная попутчица, и ее поразило какое-то запредельное отчаянье, исказившее и без того всегда безрадостный лик. Роскошные его волосы (между прочим, совсем не спутанные, как должно бы у бездомного бродяги) снова беспокойно заметались по плечам, точно обладали способностью самостоятельно двигаться.
Она облизнула пересохшие губы, отметая легкую тревогу:
