Так что в конский загон она влетела уже легкая и чистая, властная над собою и над всей Игуаной. И сомнениями не обремененная. Пожалуй, в первый раз почему-то пожалела о том, что оставила в замковых конюшнях на Равнине Паладинов свою серебряную кобылку с аметистовой гривой… Ничего, завтра же ее любимица будет здесь. А сейчас – любой конь, хотя бы вот этот чалый; припасть к гриве и мчаться по просеке, высыхая на скаку.
Вот только надо будет вовремя от него избавиться, отослав на материк, чтобы никому не бросилось в глаза, что он недостаточно взмылен для той продолжительной скачки, которой она собиралась объяснить свое столь долгое отсутствие.
Не получилось. Деревья, уже погруженные в сумрак, провожали косыми взглядами неистовый галоп ее чалого, сдвигаясь теснее и затеняя просеку; конь взвился на дыбы и остановился прежде, чем она сама успела его осадить.
Они сидели возле самого перекрестка, все вместе тесной кучкой – Юрг в обнимку с детишками, идолоподобная Паянна, вальяжно раскинувшийся на траве Эрромиорг и почти неотличимые друг от друга Сорк и Дуз. На толстом суку ближайшего раскидистого древа расположились рядком Гуен, Кукушонок, Фируз и Флейж.
– Ма-а-а! – Ю-ю с победным кличем сорвался с отцовских колен и, подпрыгнув, повис на материнской шее.
– Ну где ты так долго? – это уже отец.
– В сказке!
– А в какой?
– А вот в такой!
Она подбросила сына вверх, и он тут же исчез, чтобы едва различимой точечкой – это можно было бы принять за припозднившегося стрижа – появиться под самым низким вечерним облаком. Тройка пернатых стремительно снялась с насеста и пошла на перехват, но мона Сэниа, опередив их, была уже в прохладной вышине, чтобы бережно принять на руки визжащего от восторга сынулю. Она не в первый раз проделывала этот фокус, приводя в ужас как родного отца, так и «приемных родителей» – Гуен и Кукушонка. Застенчивый Фируз никогда своих эмоций не выдавал.
– Да ты с ума сошла! – традиционно завопил перетрусивший папаша, когда они оба очутились на твердой земле. – Если у ребенка отсутствует естественный страх высоты, то в любой момент он может…
– Все это ты мне скажешь, когда мы останемся с тобой наедине, – стоило ей только ступить на землю своего зеленого Джаспера, как к ней тотчас же возвратился царственный тон. – К тому же мы с пеленок приучаем своих детей забывать о такой противоестественной слабости, как страх высоты.
– Вот погоди, набьет он себе шишек, сверзившись со скалы, и это еще в лучшем случае…
– Надеюсь, юный наследник Игуаны достаточно рассудителен и послушен, чтобы подобных ситуаций избегать. Не так ли, мой босоногий принц?
– Не-а!
Честно признаться, она весьма огорчилась бы, если бы ответ был другим. Но пришлось легонечко щелкнуть первенца по носу и спустить на траву:
– Значит, побежишь домой ножками.
– Сэнни, это непедагогично! Он же ответил тебе правду, а ты, выходит, его за это наказываешь? Зачем же воспитывать в нем лицемерие?
– Знал бы ты, муж мой, любовь моя, насколько это необходимо настоящим принцам… – Она обернулась к Фирюзе, которая в силу своего характера неизменно требовала того же, что получал Ю-ю, будь то купание в воздухе или щелчок по носу; Юрг как-то заметил, что ее пронзительное «И я! И я!» определенно напоминает ему крик новорожденного ишачка…
Но Фирюза, надувшись, молчала.
– Да вы что, поссорились? – забеспокоилась Сэнни.
– А папа сказал, что Гиии…рракл! – Ю-ю совсем недавно освоил букву «р», поэтому каждый раз долго к ней готовился, а потом наслаждался ее звучанием, как маленькой победой, даже забывая о том, что он хотел сказать.
– Ну и что там с Гераклом?
– А папа сказал, что он гиии…ррой! А он змеек задушил.
– А они кусачие! Кусачие! Так и надо! – Голосок у Фирюзы был тонюсенький, так и казалось, что невидимая спица пронзает барабанные перепонки.
– А вот и не надо! – Ю-ю, всегда и во всем уступавший младшей подружке, на сей раз, как видно, решил настоять на своем.
Фирюза открыла было свой капризно очерченный ротик, чтобы использовать традиционное оружие – визг на ультразвуковых частотах, но мона Сэниа присела перед ней на корточки и примирительно положила руку на смоляные кудряшки.
– Давай не будем ссориться перед сном, хорошо? А в ближайшие дни кто-нибудь из нас слетает в созвездие Геркулеса и узнает точно, кусачие там змеи или нет. А сейчас – живо по кроваткам!
– Интересно, и кто это полетит? – мрачно пробормотал супруг, до сих пор не успевший сменить гнев на милость.
– Разберемся, когда детишек уложим. Кстати, а где Эзрик?
– Эшка животиком занемог, – подала голос Паянна. – Так утресь царевна-рыбонька решила его матери показать, пусть колдовской муравушкой попользует. Ких с Борбом их двоих и полетели.
Командор выразительно закатил глаза – если только подрастающее поколение, стремительно осваивающее разговорную речь, усвоит ее выражения…
