– Сострадание. Вот оно-то и двигало теми из маггиров, кто прекрасно понимал, что на новых землях кампьерры могут не вынести тягот самостоятельной жизни и погибнут все до единого. Так что захват последнего корабля был деянием, продиктованным добротой, а не борьбой за собственную шкуру. И они были правы: в непривычных, можно сказать – нечеловеческих условиях двух-трех поколений оказалось достаточно, чтобы кампьерры утратили все свои знания, а немногие машины, в том числе и Ка, в этой немыслимой жаре стремительно пришли в негодность. Иссякли захваченные с собой лекарства, а с ними и неограниченная продолжительность жизни, которая, укороченная лишениями, стала теперь одним несмышленым детством с бездумной юностью, после чего сразу же следовала скоротечная старость.
Вот тебе и сказка!
Не все то злато, что блестит.
– Ну, какая-никакая, а все-таки жизнь, – удрученно пробормотала девушка, – и она продолжается…
– Теплится. И, несомненно, угасла бы окончательно, если б не обилие скороспелых плодов, да подземные воды, ставшие доступными благодаря чародейству маггиров, и… И жестокие законы Лунного Нетопыря.
– Хорошенькая доброта, которая отсюда и досюда. Что же маггиры не помогут остальным людям заменить жестокость справедливостью?
– Умолкни. Не нам с тобой осуждать тех, кто возвышен над нами даром чародейства, – тон Горона стал вдруг неестественно высокопарным, и вокруг что-то переменилось – светлее стало, что ли? – Поднимайся, нас ждут.
Она прежде всего подняла ресницы, и не без труда: действительно, нависавшая зелень как будто раздалась в стороны, прижавшись к стенам; занавес, сотканный из вьюнков, и вовсе исчез, а вправо и влево открылись широкие проходы – как бы нижние ветви того «лежачего дерева», каким увиделось ей со стороны оранжерейное поселение маггиров. А прямо перед ними возник нескладный человеческий детеныш, с любопытством разглядывавший ее. Никакой утонченной грации, так поразившей ее при встрече с кампьеррами, – подвижное личико с утиным носом, какие-то лоскутные штанишки, угловатые мальчишечьи плечи и торс не слишком хорошо кормленого пажа из захудалого семейства. Ни малейших следов воинской выучки. Ко всему еще одной босой ногой чешет другую.
Но глаза – огромные, жадно распахнутые, они настолько ощутимо притягивали к себе, что ей показалось, будто что-то – легчайшая невидимая оболочка ее тела – отделяется от нее и летит ему навстречу, а он впитывает этот фантом всем своим существом, как иссохший, но еще не умерший лист впитывает влагу тумана… Еще один волшебный персонаж из ее собственной, единоличной сказки.
– Привет тебе, чужак Горон, – проговорил наконец человечек ломким голосом, встряхивая шапкой нечесаных волос, словно освобождаясь от какого-то наваждения. – Меня прислали сказать, что твой вопрос услышан, а желающие ответить собрались… Многовато их что-то сегодня.
Он улыбнулся так доверчиво и простодушно, что его замечание не показалось принцессе непочтительной вольностью.
– Благодарю. Мы готовы следовать за тобой, – величественно, но отнюдь не высокомерно ответствовал Горон, нетерпеливым жестом призывая спутницу подняться наконец с земли.
– Нет, – с явным разочарованием возразил юнец, – твоя маленькая чужестранка там не нужна. Знаешь, кое-кто из старших пытался наслать на нее медвяный дурман, но она почему-то не приняла ни один из волшебных снов… Я потом спрошу у нее, как ей это удалось, ладно?
Нашли на кого чары наводить, чудодеи доморощенные, – на нее, в жилах которой кровь с живой водой! И этот сопливый утконосик, так непочтительно повернувшийся к ней задом…
А вот тут ты ошибаешься – в отличие от твоего проводника, он уже уловил веяние нездешнего чародейства.
Действительно, уловил – развернулся к ней с неловкой ужимкой, опустив одно плечо; как видно, это должно было означать поклон.
– А сейчас черный эльф со всем почтением проводит тебя в гостевое преддверие.
– Возражаю. Я не затем… – Вот теперь в голосе Горона зазвучало ну прямо-таки царственное высокомерие.
Ага, здесь, значит, он мог позволить себе и такой тон.
Принцесса вскинула руку.
– Постой, Горон, может быть, так и лучше, – проговорила она просто и в то же самое время так, как привыкла отдавать распоряжения в своем собственном замке. – Договорись сначала с маггирами с глазу на глаз, а то вдруг мое присутствие затруднит ваши переговоры. Когда же вы достигнете согласия, я к вам присоединюсь. Ну а если что – ты знаешь, где мы условились встретиться. И не беспокойся за меня, этот мышлан – прекрасный проводник.
Горон, следом за мальчиком уже направившийся к левому проходу, обернулся:
– Ошибаешься. Эта пушистая юркая зверушка, Эссени, – всего лишь эльф на посылках. А мышланы… Это ведь были мыши не простые, а летучие, которые садились на плечи человеку и нашептывали…
– Что? – крикнула она, вскакивая на ноги. – ЧТО?!
Летучие…
