Ей показалось, что ее коснулся холодок безумия: шевеля отвислыми брылами, этот живой скелет читал на память теорию линейных дифференциальных уравнений, безбожно перевирая термины и нимало не заботясь о том, что все сказанное вылетает из юных голов со скоростью предутреннего ветра.
А она еще сочла здешнего одинца мудрым старцем – да это ж надо совсем из ума выжить, чтобы позволить рядом с собой твориться такой бессмыслице! Пожалуй, и вправду надо улизнуть отсюда потихоньку, пока…
«Пока» не вышло – ее весьма непочтительно дернули за полу плаща. Это была не прежняя кроткая невестийка с угловатыми плечами, а величественная старуха, чьи даже не седые, а какие-то прозрачные космы одевали ее, спускаясь ниже пояса. Надменный вид выдавал прислужницу самого одинца. Повинуясь ее кивку, девушка снова окунулась в затхлую темноту скального лабиринта, радуясь хотя бы тишине, становящейся все плотнее и ощутимее.
Путь наверх наконец завершился яйцеобразной келейкой, чьи стенки укрывал живой мерцающий плющ. Нефритовая шкатулка, только изнутри. Принцесса с изумлением уставилась на громадную пестрокрапчатую бабочку под сероватым сводом, мерными взмахами крыльев нагонявшую относительную прохладу, и не сразу разглядела на полу большую корзину вроде тех, куда собирали загаженное младенцами сено.
– Не гляди так изумленно на этого эльфа, нездешнее дитя, – раздался снизу дребезжащий голосок. – Это дар маггиров в знак уважения к моей непомерно затянувшейся старости… А ты, Шестипала, не забудь вернуть его обратно, когда меня не станет. А теперь ступай, ступай себе.
Несгибаемая старица проплыла мимо принцессы с обиженным видом и скрылась за вьюнковой занавеской, и только тогда мона Сэниа обратила внимание на сморщенное личико, выглядывающее из мелкой серо-зеленой листвы, наполнявшей корзину.
На нее спокойно глядели глаза человека, ожидающего легкой и безболезненной смерти и не страшащегося ее.
– Тогда, на многолюдном сборище, когда малолетки приняли тебя за ниладу, ты была улыбчатой и неискренней, – шелестел усталый голос. – Но я угадал в тебе то, о чем ты и сама вряд ли подозреваешь… Угадал и велел тебя найти. Но ты исчезла. Что ты скажешь теперь, когда мы одни?
Ну-ну, поведай ему о том, что ты натворила, – он не проживет и тех минут, что ему еще отведены судьбой.
– Я… прости меня, что я потревожила тебя по пустякам. – Принцессе было так несвойственно смущение, что она даже растерялась, подбирая слова. – Я ищу Горона.
– Он был здесь совсем недавно. – Слова следовали одно за другим с расстановкой, словно дряхлый одинец собирал силы на каждое. – Сейчас он озабочен мальчиком, которому предстоит заменить меня… Но он поторопился.
– Мальчика? – невольно вырвалось у нее. – Тебя заменит ребенок?
Складки на пергаментном лобике, которые когда-то были бровями, слабо шевельнулись.
– Ребенок… Когда его вернут сюда, он будет уже взрослее тех, кто не пережил всех мытарств, выпавших на его долю. Первое время моим ведьмам (не перебивай его, ведьмы – это те, что ведают, и не больше) придется помогать ему; но одна за другой они будут уходить в небытие… А в твоем подлесье разве не так?
Не утомляй его долгим рассказом о себе.
И не собираюсь. Не отнимать же по пустякам последние минуты жизни у этого до ужаса одинокого человека! А мне нужен всего один ответ – где Горон?
Не думай о том, что нужно тебе, – сейчас ты нужна ему.
А ведь и правда – на нее глядели глаза, в которых разгоралось что-то живое, юное; ну конечно, ведь для таких, как он, старейших, единственной радостью оставалось именно ведать. Вот даже сейчас он хочет услышать что-то, ему доселе неизвестное.
– В моем племени правителя сменяет его сын, – осторожно проговорила она, – а на соседних остро… то есть на соседней земле – внук.
– Неразумно, – послышалось негромко, но бескомпромиссно. – Потому что долго. Горон сделает это быстрее. Так зачем он тебе?
Не ответить совсем ничего было просто неучтиво.
– Мои люди… Я хочу сказать – люди моей земли могут попытаться… не сразу, конечно, а когда вы будете готовы… – Она стиснула руки, заставляя себя сделать отнюдь не легкую вещь: говорить все как есть, самыми простыми словами. – Горон открыл мне, что вашей заветной мечтой было возвращение туда, откуда вы прилетели. Или нет?
– Горон… – Бескровные губы молча шевелились, словно старец пережевывал свои собственные слова. – Горон. Ну сам-то он об этом не мечтает. Это человек не нашего народа, его-то предки всегда жили среди этих гор и холмов. Он – последний из племени номадов.
Как же ты забыла об этом – ведь он рассказывал тебе о своем прошлом!
Да помню я, помню.
– И тем не менее он всеми силами хочет помочь вам. – Она не могла не вступиться за своего спутника.
– Возможно… Но боюсь, что на это не решится мой народ.
– Я совсем недавно говорила с маггирами – даже они готовы. Хотя на старой земле им, помнится, жилось не сладко.
Морщинки-трещинки на высушенном годами личике изобразили что-то вроде улыбки.
– Сказочный ребенок, ты со всеми разговариваешь как равная с равным?
