– Печальная история, – проговорила она с мягкой доверительностью, словно успокаивала отчаявшегося ребенка. – Но разве мог Алэл поступить иначе? Вот послушай, мне как-то рассказывали о несчастном чужестранном короле, который, стоя на вершине мелового утеса, видел, как у его подножия разбивается в щепки корабль, на котором плыл его собственный сын. Видел, но ничего сделать не мог, потому что он не был чародеем. Потом за всю оставшуюся жизнь этот король – тоже островной, между прочим, – ни разу не улыбнулся… А вот твой добрый Алэл смог спасти свою дочь, и он вернется, хотя бы затем, чтобы на Ардиньку поглядеть. А пока за него кто-нибудь поцарствует, хоть этот… Подковный эрл.
– Только не он! – решительно и как-то чересчур поспешно возразила Ушинь.
– Ну, это ведь только на короткое время. Регентство всеми дворами признается.
– Нет! Такие, как он, не имеют права царствовать на Первозданных островах!
– Какие – такие?
Ушинь осеклась, словно сказала лишнее.
– Добрая государыня, договаривай уж, раз начала. Нам ведь здесь еще жить да жить…
Ушинь долго молчала, словно собираясь с силами. Тусклый немощный рассвет с трудом пробивался сквозь плотные занавеси, и теперь можно было разглядеть, что лицо королевы точно набелено – оно не отличалось от снежной чистоты ее траурного платья.
– Ты, наверное, помнишь, что мы тебе рассказывали о свадьбе наших дочерей, – начала она так издалека, что принцесса вовремя подавила невольный зевок. – Это было великой радостью для всего первозданного народа… за исключением нашей семьи. Ведь Захео тогда оказался единственным принцем королевской крови, достойным стать отцом будущего правителя всех островов… сейчас, к счастью, подрастают другие, так что Хеллиень не ждет династический брак, ее выбор будет сделан только по велению сердца. Но у моих дочерей такого права не было: наследник престола, получающий дар чародейства от рождения, должен был родиться во что бы то ни стало. У любой. А время уходило. И мы призвали Кузнечного эрла, которому предстояло стать мужем всех трех сестер – такое дозволяется по нашим законам.
Ушинь в очередной раз вздохнула, и от этого легкого звука у принцессы вдруг заложило уши (сколько ж можно давиться собственной зевотой!). Больше всего на свете она сейчас хотела бы опуститься на скамью и свернуться клубочком, как соболек в дупле.
– Да-да, – заторопилась она, чтобы хоть звуком собственного голоса прогнать одолевающую ее сонь. – Я помню.
– Ты не можешь помнить того, чего не знаешь. – В голосе белой королевы появились какие-то несвойственные ей жесткие интонации. – В тот вечер, когда прибыл Захео, был устроен невиданный свадебный пир на воде – все взрослое население Первозданных островов собралось на своих лодках, и над каждой из них король зажег брызжущий неиссякаемыми искрами волшебный факел… Ты понимаешь, что для этого он с утра возложил на себя власть над стихией огня.
– Как жаль, что я не могла видеть этого чуда, – сонным голосом пробормотала Сэнни.
– Да, это было истинным чудом – всю ночь свяничи скользили между лодками, точно жуки-водомерки, разнося на своих спинках редкие яства, приготовленные руками невест; из морской дали доносилось тихое пение сирен, и гагары сбрасывали к подножию лестницы свой драгоценный пух – для свадебной перины… А с первым лучом солнца Алэл поднялся на вершину королевского холма, чтобы вобрать в себя все могущество власти над стихией живой плоти, – и по завершении таинства он спустился вниз, дабы благословить молодых на зачатие наследного первенца…
Голос, звучавший все слабее и тише, смолк, словно у призрачной королевы не стало сил даже на шепот.
– И он не сделал этого, – донеслось словно издалека. – Больше того: он наложил на своих дочерей заклятие бесплодия.
У принцессы весь сон как ветром сдуло.
– Родной отец?..
– Несчастный отец. Потому что теперь, когда тайны живого были перед ним как на ладони, ему открылось то, чего он не мог почувствовать накануне: Захео не был первозданным. По какой-то причуде судьбы – или скорее роковой наследственности, которая может передаваться через множество поколений, – он владел даром перелета через
– На что же надеялся Алэл, когда творил такое кощунство? Надо было изгнать Захео, а дочерям позволить выбрать себе мужей из простых смертных, ведь нет худшей доли для женщины, чем… – Она вспомнила Ардиньку, так и не ставшую матерью, и поперхнулась.
– Он надеялся на чудо, – печально усмехнулась покинутая королева. – Нежданное, негаданное чудо, каких не бывает…
– Но дети родились – значит, чудеса на свете еще есть!
Полутемная горница вдруг ощутимо стала наполняться тягостной, напряженной тишиной. Действительно, откуда-то свалился тайный супруг… Или опять сказки про непорочное зачатие, или все-таки чудо?
