— В соседнем отсеке вода пробила стекло. Оно расположено в пяти метрах от этой двери. Тот отсек полностью затоплен. Даже будь у нас кислород, долго бы мы не продержались: давление в отсеках изменилось, и теперь давление снаружи больше, чем внутри океанариума. Его расплющит рано или поздно. Посмотри наверх — прямо над нами в потолке углубление. Задраенный люк, непонятно куда ведущий. Мы с тобой не смогли его открыть, но это и не важно: главное, он достаточно глубокий. Полкорпуса туда помещаются «на ура», и если до того, как вода ворвется в этот коридор, мы успеем подняться к люку по этой лестнице, — девушка кивнула на неприметные скобы, впаянные в стену, — то у нас будет шанс. Велика вероятность образования воздушного мешка, но я не об этом сейчас. Вода заполнит коридор, но нас не смоет, и мы останемся в сознании. Метр до двери, пять до окна по горизонтали. Шестьдесят по вертикали при давлении в семь атмосфер. Я знаю, ты сегодня не брал коробочку, и дельфин нам не поможет, — девушка подбадривающе улыбнулась, а в глазах Базиля застыло чувство вины, — но всё же шанс есть. Один из миллиона, но он есть, Базиль.
— Легкие не выдержат, — покачал головой парень. — Да и проплыть шестьдесят шесть метров…
— Базиль, — ее голос стал холодным, уверенным и абсолютно бесстрастным, — сколько времени мы проживем, если всё пойдет как сейчас?
— Пятнадцать минут, — нехотя признал парень. Он никогда не понимал, как аналитическому сотруднику удается в экстренных ситуациях быть решительнее многих агентов, работавших «в поле». Но он точно знал, что чем опаснее ситуация, тем рациональнее мыслит его лучшая подруга.
— Сколько времени прошло с аварии?
Базиль посмотрел на часы. Стрелки, словно в насмешку, методично отсчитывали уходившие секунды и молекулы кислорода.
— Два часа.
— Сколько времени необходимо на то, чтобы подготовить спасательную операцию и начать ее?
— Часа полтора. В лучшем случае.
— Сколько времени уйдет на поиск выживших, а затем на то, чтобы проникнуть внутрь?
Базиль промолчал. Он понимал это с самого начала, но отказывался принимать. Его душа отчаянно цеплялась за надежду на чудо и веру в удачу. Он просто боялся взглянуть правде в глаза, потому что ее глаза — это глаза бездны. Такие же спокойные как те, в которые он вглядывался сейчас. Бездна принимает жизнь. Она принимает смерть. И она не желает грезить.
Фатализм? Реализм? Безразличие? Что делает глаза бездны такими спокойными? Отстраненное наблюдение за «разумными» существами, опыт множества поколений, бесконечность проносящихся мимо нее циклов из рождений и смертей. И всё это, пройдя под руку с извечно побеждающим временем, дарует главный козырь, уничтожающий все тревоги.
Мудрость.
Веселая девушка, так задорно смеявшаяся над пугливыми рыбами и так боявшаяся смотреть в одиночестве фильмы ужасов, не имела ни опыта в преодолении смертельной опасности, ни сил оставаться безучастной к бедам окружающих, ни поддержки миллионов лет. Она лишь хранила в памяти информацию о различных чрезвычайных ситуациях и стремилась защитить того, кто был слишком дорог. Дорог настолько, что она перестала мечтать о несбыточном. И посмотрела в глаза реальности.
— При быстром подъеме с глубины, — продолжила Эрнеста, так и не дождавшись ответа, — может развиться кессонная болезнь — кислород в крови преобразуется в пузырьки. Может заложить уши, может начаться судорога. Много чего может произойти, Базиль. А главное, давление в семь атмосфер попытается уничтожить легкие. Ныряльщики не могут дышать обычным воздухом, иначе им конец, потому регулятор акваланга подгоняет давление кислорода под давление окружающей среды. Но фридайверы — люди, погружающиеся без акваланга — делают это на задержке дыхания. Главная рекомендация — совершать при подъеме глотательные движения, чтобы хоть немного выровнять давление в среднем ухе. Но я не об этом. Мужской рекорд в погружении без каких-либо приспособлений, включая ласты — сто один метр. А значит, теоретически, выбраться отсюда возможно…
— Теоретически, — перебил девушку Базиль. — А практически — нужны годы тренировок, чтобы научиться задерживать дыхание на нужный промежуток времени, подстраиваться под глубоководное давление, да даже просто плыть! Я далеко не профессиональный пловец, а ты вообще плохо плаваешь!
Эрнеста усмехнулась. Потому что Базиль не знал, насколько плохо она плавает. Металлический монстр, медленно умиравший в темноте Тихого океана, вновь протяжно застонал. Свет неуверенно мигнул, словно сомневаясь, что сможет продержаться достаточно долго… для чего? Для открытия кодового замка или для прибытия спасателей? А может, для того, чтобы засвидетельствовать чью-то смерть?
