Забравшись по лестнице, девушка сжала ладонь Базиля и посмотрела ему в глаза. На прощание. Медальон лежал в кармане, а шум воды, прибывавшей с пугающей быстротой, не был слышен. Они медленно, ритмично, глубоко дышали, расходуя последние запасы воздуха, в надежде насытить кровь кислородом и суметь задержать дыхание на большее время. И они оба улыбались, потому что оба приняли решение — возможно, самое главное в их жизни.
— Спасибо, Эрнеста.
— Тебе спасибо, Базиль.
Глубокий вдох. Холод океанской воды. Странный призрачный свет, пугающий своей неестественностью. И тишина. Тишина, настолько правильная и понятная, насколько и приводящая в ужас.
Смерть ведь наполнена тишиной. Так?
Шесть метров, семь, и лишенное стекла гигантское окно выпустило пленников в океан. Где-то вдали лампы бросали последние судорожные блики, пытаясь отогнать темноту, которая лишь снисходительно улыбалась, глядя на эти жалкие попытки прожить чуть дольше. Давление в семь атмосфер безразлично и удивительно спокойно сжимало два тела, что отчаянно стремились к свету. К свету, что заливал небо где-то далеко вверху, над поверхностью океана, до которой надо было проплыть расстояние, превышающее высоту семнадцатиэтажного здания. Воздуха не хватало, холод сковывал тело, кислород, растворенный в крови, превращался в пузырьки, насмешливо бежавшие по сосудам. Мышцы сводило судорогами, суставы болели, а легкие всеми силами пытались не сделать вдох. Два человека просто боролись за свои жизни, изо всех сил прорываясь сквозь могильную тишину тонн воды.
А бездна просто смотрела на них, уже зная, чем всё закончится. Потому что она видела тысячи безумцев и миллиарды трусов. И потому что она знает, что в выигрыше всегда остается лишь время…
Успеют или нет?
Где-то далеко солнечные лучи прорывались сквозь толщу воды, отражаясь от чешуи радостно смотревших на солнечный свет рыб. Эти рыбы спокойно купались в ласковых бликах и ничуть не мечтали сбежать в темноту. Ведь этот свет дарило им солнце. Солнце, которое всходило над океаном многие тысячелетия, солнце, которое ни разу за это время не выплеснуло в воду токсичные химикаты. Рыбы не боялись его света и не летели к нему, как мотыльки на пламя. Они просто принимали его и жили. Жили так, как и их предки миллионы лет назад — не стремясь покорить неизвестность, принимая мир таким, каков он есть. Просто глядя на свет не щурясь и смотря в глаза бездны без страха.
«Космо» — океанариум, позволивший людям утонуть в иллюзии покорения глубин — медленно ронял в пугающую бесконечную темноту обломки собственного «я». Названный в честь одной бесконечности, звездной, он погружался в другую, водную, и ничуть об этом не сожалел. Ведь он смирился с неизбежным: людям не место в изначальном мраке, полном могильного холода. Живым людям — не место… Могилой же стать океан согласен, ведь всё всегда возвращается на круги своя, и пришедшие из темноты существа должны уйти в нее вновь. Это неизбежно.
А между умиравшим океанариумом и косяками веселившихся рыб, в спокойной, безразличной глубине, девушка, которая ужасно плавала, отчаянно боролась с судорогами, кессонной болезнью и давлением, разрывавшим барабанные перепонки. Сознание медленно, но верно покидало ее, а легкие, разрываемые болью, уже готовились сделать вдох. Базиль плыл рядом, уверенно рассекая воду руками, которые постоянно сводили судороги. И как только парень понял, что движения Эрнесты замедлились, он подхватил ее левой рукой, правой всё еще пытаясь грести. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно.
«А как же обещание?» — молча спросила она.
«Его можно нарушить, если, исполнив, предашь самого себя», — ответил решительный взгляд синих глаз.
Предательство? Нарушение обещания? Самопожертвование? Чушь. Всего лишь желание спасти того, кто дорог. Почти сестру, подругу, человека, даровавшего веру в себя. Человека, чувства которого не мог понять, и потому отказывался даже звать по имени. Человека, которого, не смотря ни на что, боялся потерять.
Эрнеста пыталась плыть, хотя мрак почти поглотил ее. Профиль парня, едва различимый в начинавшей светлеть воде, был полон решимости. Вот только глаза затуманились, а по щекам, как и по всему телу, бежали непрерывные судороги. Он не отпустит ее, а значит, утонет и сам. Ведь преодолена лишь половина дистанции. Минута без воздуха — не так уж много. Вот только рекорд по задержке дыхания в статике — одиннадцать минут и тридцать пять секунд. И натренированные легкие рекордсмена не сжимала толща океана… Эрнеста знала, что умирает. Она знала это с самого начала, с того мига, как захлопнула медальон. Что ж, с прошлым она уже рассталась, равно как и с будущим. А значит, теперь можно расстаться и с тем, кто был дороже жизни…
Резко извернувшись, девушка оттолкнула Базиля и выдохнула. Стайка пузырьков взметнулась вверх так же быстро, как азот бежал в ее крови, разрушая сосуды. В глазах парня застыл ужас, а девушка лишь улыбнулась на прощание, всё еще продолжая совершать дерганые, нервные гребки к свету, которого не видела. Она смотрела на него.
