Утром отдохнувший и свежевыбритый, благоухая пряным «Арамисом Тускани» премиум класса, бравый Герман Валерьич спустился в горницу. Обнаружив там пустоту и вакуум, вышел на улицу. Зверюга, валявшийся поперёк крыльца, поднял башку, но тут же уронил со стуком пустой бадьи и захрапел, как заправский грузчик после смены.
Немного пройдя по тропке ради променада, обнаружил Руди в компании отвратного субъекта. Босоногий, в просторной полинялой рубахе с разноцветными разводами, в давно нестиранных широких портах, на голове колтун свисающих соломенно-пегих волос, из-за которых лица толком не разглядеть, субъект сидел на изгороди, болтая грязными ногами, и лузгал семечки. Увидев Германа, Руди поспешил ему навстречу, а «соломенный» как-то ловко, кулём, куда-то повалился и незаметно исчез.
— Привет, Руди! С кем это ты общался, таким колоритным? А где же хозяйка? Кстати, как её звать-то?
— Приветствую и тебя, Отмеченный! Пойдём в избу, позавтракаем. Хозяйка будет позже, а пока отдыхай, пользуйся моментом, — не совсем понятно, но вполне гостеприимно ответил Рыжий.
После завтрака Хана исполосовал ходьбой взад-вперёд весь участок этого небольшого оазиса. Никто ему не препятствовал. Руди сказал о необходимости ждать, вот Хана и ждал, с вопросами не лез, иногда по храпу определял, в какую тень залез зверюга. Больше никого не видел. Соломенный исчез, солнце светило, погода стояла чудесная, и гость с удовольствием загорал на ходу, сняв рубашку.
Шли часы, они с Руди уже отобедали. Щи из серой капусты в чугунке из русской печи, это что-то! А студень с горчицей! Еле вылезли из-за стола. Часа через три полдничали, потом резались в карты. Причём Хана, хоть и не шулер, но и не лох какой-нибудь, ни разу не выиграл. Играли в буру, храпа, даже в подкидного, невероятно, но Руди всегда выигрывал. Хана внимательно следил за руками, по его требованию поменяли колоду, не помогло. Обвинив рыжего во всех карточных грехах, упомянув про приличное общество и канделябры, потребовал сатисфакции в шахматы, свёл в ничью и довольный решил вздремнуть. Толерантный Руди не спорил, только поддакивал и улыбался, котяра лукавый! Он даже помог вытащить в палисадник кресло-качалку. Устроился Хана в тенёчке и так хорошо, умиротворённо и незаметно уплыл от забот всяческих…
— Эй, соня! Проспишь всё на свете, последние штаны украдут, и не заметишь!
— Сморило немного, хозяйка! Устал ожидаючи! — встрепенулся Хана. Очень обрадовался появлению хозяйки, сообразил, наконец-то дадут ему ответ.
Не зря пропадала, видимо, где-то совет держали. Неведение хуже всего, ждать и догонять — это изнуряющее чувство. Оно обрыдло так, что он был готов к любому повороту, слишком много передумал, накрутил себе мыслишек всяческих. Амба, хватит!
А то, как бы от мыслишек этих голова не лопнула.
— Рад видеть поселянку-красавицу в добром здравии! — искренне выразился он, — позвольте всё-таки представиться. Ханаков Герман Валерьевич! Надеюсь, в ответ тоже представитесь. Приоткроете, так сказать, завесу неизвестности, как звать-величать такую симпатичную молодую барышню!
— Присядь, треплогон, — показала она рукой на лавку под окном вдоль дома, сама уселась рядом.
— Ты зачем, Герман Валерьевич, на портрет подглядывал? Всегда такой любопытный? Ась? Чего молчишь?
— Каюсь, было дело, — сознался, опешивший Хана, — у вас здесь что, камеры установлены?
— Камеры нам не нужны. А ты впредь будь поумней, что ли. Другому любопытному организм повредили бы напрочь, тебя же амулет спасает. Не зря он на тебе, ты береги его! И сбережёт тебя, и поможет, не забывай, кто на тебя его надел!
— Спасибо за науку, хозяйка, но всё-таки по делу я здесь. А у вас одни тайны, банан перчёный! Я недолго в гостях, а уже притомился мальца от шифров местных.
Сами-то как? Не надоело в подпольщиков рядиться? Ни да, ни нет! Даже имени твоего до сих пор не знаю!
Но тут прилив мужества внезапно куда-то исчез от острого, как шпага, взгляда, и оратор, споткнувшись, вынужден был включить паузу.
— Чудак ты, Отмеченный, придёт время и будешь знать, что тебе положено. Прими как должное, не лезь напролом, как с похмелья без очереди за пивом. Просьба твоя рассмотрена, мне поручили тебе помочь. Тебе! Именно тебе, а не этой…
Уговорила она тебя, вписался по-родственному, ну да ладно! Сиделец этот нашим будет. А зовут меня, кстати, Фаина.
— Ты на бабушку Фалю похожа, какая-нибудь племяшка внучатая, а?
— Да, в детстве ты её так называл, не поспоришь. А я, да, из родни буду.
Потом, за ужином, Фаина подробно проинструктировала гостя. Хана внимательно слушал, Руди сноровисто прислуживал.
— Домой, без захода в деревню, Руди проведёт. Он, кстати, с тобой поедет и пусть поживёт у тебя. Просительницу выпроваживай на родину, скажи, поможем. Кратко, без деталей. Пусть ожидает приезда. Вы ждите от меня звонка, ну, или пришлю кого. Всё! Завтра с утра вам в путь.
