Верь мне полностью

После двух дней интенсивных репетиций и всего за пять дней до премьеры вся постановка переходит из репетиционной студии непосредственно в театр. Площадка, которая до сих пор обозначалась цветными лентами на полу студии, внезапно становится физической реальностью. Так же, как и сцена прогона. У нас есть выходы в костюмах, технические вызовы, сигналы для команды освещения. Предварительная продажа билетов, по-видимому, проходит отлично. На первые две недели все уже распродано. Ну, кто мог устоять перед шоу о Бодлере, с которым теперь еще и связано убийство?

У меня своя гримерка – тесное пыльное пространство в коридоре. Закулисный лабиринт, который принадлежал бы Няше, если бы она была жива. Здесь есть туалетный столик, умывальник, зеркала, даже крошечная кушетка. Мне нравится. Каждый раз, когда я вхожу, останавливаюсь и вдыхаю запах – смесь красок с декораций, сценической пыли и изъеденного молью бархата. Это аромат волшебного королевства.

Вскоре гримерка начинает наполняться цветами. От Патрика, от Эйдана, от Джесс, от Марси.

От Лоренса нет, замечу.

А потом приходит букет, который сразу бросается мне в глаза. Черные розы на длинных стеблях, завернутые в высокий бумажный конус с логотипом одного из самых дорогих флористов Манхэттена. Когда я разворачиваю его, мое сердце начинает колотиться, а букет разваливается. Цветы оказываются изуродованными, срезанными с искромсанных стеблей.

В напечатанной записке говорится:

Я узнаю цитату мгновенно. Это из «Той, что слишком весела». Одно из стихотворений, которое Бодлер послал Аполлонии Сабатье. Стихотворение, которое позже было запрещено за непристойность, в котором он описал, как хотел убить ее.

– Ты же не думаешь, что мне это только кажется, – обращаюсь я к Патрику. – Он говорит, что это еще не конец, что Няша не последняя…

Патрик хмурится.

– Я позвоню флористу.

Он кладет трубку с озабоченным видом.

– Сказали, что цветы были в порядке, когда их забрали из магазина. Но затем они были доставлены в интернет-ячейку, а не в театр. Кто бы это ни сделал, он, похоже, разорвал их в клочья, прежде чем передать тебе.

– Флорист назвал имя?

Он качает головой.

– Онлайн-заказ. Оплачено через PayPal.

– Значит, ты не считаешь, что я параноик?

Патрик суетливо открывает бутылку красного вина, протягивает мне бокал и осторожно говорит:

– Нет. Но есть и другие объяснения, не так ли?

– Например? – ошеломленно спрашиваю я.

– Розыгрыш.

– Что? – начинаю я, но он меня обрывает.

– Лоренс, например. Он заметил испуг, когда ты получила первый букет. Может быть, это месть за тот маленький фокус, который ты ему устроила.

– И это абсолютно не учитывает того, что он не посылал мне первый букет. И он до сих пор не знает, что у меня есть это видео.

– Затем Эйдан. Режиссеры, как известно, намеренно пугают актрис, не так ли? – Он колеблется. – Особенно актрис, которые, по их мнению, не годятся для этой работы. Хичкок сделал это с Типпи Хедрен…

– Это не Эйдан, Патрик, нет. Он не хотел меня брать, но сделал это из профессиональных соображений. – Я отодвигаю вино нетронутым.

– Клэр…

Патрик колеблется.

– Да?

– Я должен спросить тебя об этом, – тихо произносит он. – Ты сама послала себе эти цветы?

– Ты шутишь, – не веря своим ушам, говорю я.

– Я бы понял. – Он смотрит в свой стакан. – Если бы это был способ попасть в роль, испытать чувства, которые, должно быть, были у Аполлонии, когда Бодлер посылал ей стихи. Но если это так, ты должна сказать мне.

– Ты же не думаешь, что я бы так поступила?

– Я знаю, ты способна на удивительные вещи. Я знаю, что ты вживаешься в свои роли. Это одна из черт, которую я так люблю в тебе. Я только не знаю, как далеко ты готова зайти.

– Я не посылала сама себе эти цветы, Патрик. – Я все-таки тянусь за стаканом и делаю большой глоток. – Это он, он делает это.

Той ночью я звоню Джесс и прошу ее об одолжении.

– Мне наконец удалось попасть на сайт, – рассказывает Генри, провожая меня в театр на следующее утро. – В скрытую часть Некрополя.

– И что? Ты что-нибудь нашел?

Мы на углу 116-й, рядом с уличным киоском, как раз там, где начинается Колледж-Уок. Я останавливаюсь, чтобы купить номер «Таймс» и посмотреть, нет ли новостей о Няше. Быстро его пролистываю. Похоже, что нет. Просто еще больше домыслов, наряду с несколькими упоминаниями о пьесе. «Мисс Нири играла с актером Лоренсом Пизано и подающей надежды начинающей британской актрисой Клэр Райт». Это первый раз, когда кто-то использовал фразу «подающая надежды» в разговоре обо мне.

Генри качает головой.

– Если ты не загружаешь фото, ты не можешь видеть загрузки других пользователей.

– О, – разочарованно говорю я. – Я была уверена, мы получим ответ.

– Но я смог прочитать в списке названия доступных фотографий.