—Учитывая, что дело к обеду, то я не против, — улыбаюсь.
Простенькое меню: распечатанные на цветном принтере странички, одетые в файлики, но глаза разбегаются от количества блюд: форель на гриле, лосось с золотистой чесночной корочкой, тунец в кунжутном соусе, уха в котелке. Слюна заполняет мой рот, а нос улавливает ароматный дымок, идущий от уличного гриля.
Заказываем рыбу на углях, гренки и фирменный салат. Ресторан постепенно заполняется другими гостями. В воздухе витают обрывки разговоров и мерный плеск воды о деревянные опоры пирса.
Мы с аппетитом наслаждаемся обедом, а я еще и прохладным белым вином в пузатом бокале на тонкой ножке. Вилли попросил официанта принести подходящее вино к моему блюду, и я не стала отказываться.
Жмурюсь от сладкого умиротворения и не замечаю, как Вил пододвигает свой плетеный стул поближе к моему и кладет руку на спинку, приобнимая меня за плечи. Опускаю голову ему на плечо, и рассматриваю речку и буйные краски леса по той стороне.
—Красиво, правда? — говорит, чмокая меня в висок.
—Невероятно! Как ты узнал об этом месте?
—Мама была знакома с женой хозяина, так что мы тут часто бывали. Летом здесь можно катамараны и сап-борды арендовывать и перебираться на противоположный берег.
—Всегда хотела попробовать постоять на этой доске с веслом!
—Не пробовала? Я научу тебя в теплый сезон.
Стараюсь пропустить это мимо ушей, я не готова так быстро строить далеко идущие планы.
—Ты всем спортом успел позаниматься? — вожу пальцами по его раскрытой ладони. —Я вот ничего толком не умею.
—Ты самая умная девочка зато, — сжимает мою руку. —Остальному можно быстрому научиться. Чем ты увлекалась в детстве?
—Учебой, — смеюсь. —Все стандартно: книжки, олимпиады, позже научные семинары и студенческие слеты всякие. Нет, я, конечно, в универе ходила на степ-аэробику, но это было больше за компанию с подружками.
—Как тебя занесло на химфак?
—Не знаю, — пожимаю плечами. —В школе мне просто нравилось, как я смотрюсь в халате и с цветными реагентами в руках. Будто безумный ученый в прозрачных очках, который вот-вот должен спасти всю планету. Потом я открыла для себя, что довольно неплохо решаю задачки, и что в свободное время читаю не любовные романы, а всякие научно-популярные журнальчики. Папа с мамой поддерживали мой интерес и в одиннадцатом классе отвезли меня на день открытых дверей на химфак в наш местный ВУЗ. Так и началась история Виолетты Александровны.
Вил внимательно слушает, улыбаясь, и за разговором подает мне бокал в руку.
—Скучаешь по ним? Жить в другом городе все же не близко, тем более все дети разом выпорхнули.
—Не все, — улыбаюсь и выдерживаю паузу.
—Вас трое? Четверо? — удивляется.
—Трое! —достаю телефон и открываю галерею, —Это наш младшенький Сашка. Спортик и мамина радость, — смеюсь.
—Прикольно, что еще и мелкий есть. О, стой-стой, — останавливает листание галереи и увеличивает маму, —Вот в кого у тебя такие пронзительные глаза, в душу заглядываешь.
—Это мама, Марина Викторовна, и папа — Александр Александрович.
—Как это у Вас первый Кирилл получился тогда, а не Саня?
—С первыми двумя мама еще отстояла имена, ведь я тоже вполне могла быть Александрой, знаешь ли, — улыбаюсь, —А вот на третьем папа сказал, что заслужил право продолжить традицию.
Фишер, которого тоже разморило солнышком, с неподдельным интересом участвует в обсуждении наших взаимоотношений с родителями, то и дела нацеловывая меня то в висок, то в макушку. Мы как два ленивых кота, которые греют бока на деревянном полу деревенской веранды, и пусть весь мир подождет.
—Это вы в прошлый новый год, судя по елке? — Вил рассматривает еще одно семейное фото.
—Почти, это тоже тридцать первое декабря, но другой праздник, — мой день рождения, — улыбаюсь, ожидая его реакции. Еще не было тех, кого бы я не удивила этим фактом.
—Серьезно? Ты у меня новогодний подарочек, значит.
—Ага. Я родилась в самый канун, когда нормальные люди уже за столами сидят и старый год провожают. Так что, в один из праздников родители и маленький Кирилл встречали в роддоме.
Вил принимает серьезное выражение лица: —Слушай, до меня только дошло…. Получается, что это тебя Санта-Клаус из оленьей упряжки потерял, когда детям подарки развозил.
—Вилли, блин! — пытаюсь ущипнуть его, но он перехватывает мою руку и прижимает запястье к своим губам. —Почему я вообще Олененок?
—Глаза как у Бемби, шерстка красивая, ну и пугливая, как юная лань! Чуть что не так — и только копытца сверкают.
Хочу фыркнуть в ответ, но Вил мягко разворачивает меня за подбородок и прижимается губами в нежном поцелуе, которые становится все интенсивнее, пока он не проникает языком в мой рот. Терпкое послевкусие вина смешивается с его пьянящими похлеще алкоголя феромонами, и мое нутро рассыпается миллионом хлопьев поп-корона, которые поджарили на раскаленной сковороде.
—Такая сладкая, — шепчет мне в губы. —Я сожру тебя однажды.
