Принц же всегда был достаточно мягок к подобным девиациям, но только в отношении своих людей – с другими его характер становился весьма строгим и немного даже агрессивным, что иногда меня пугало.
– Тебя вчера парни из соседнего учреждения принесли в вытрезвитель! – это уже крик от моего принца, – знаешь, что?! Мне надоело! Ты уволен со службы.
Послышался гулкий стук печати о тонкую бумагу, скрип пера и да… всхлип мужчины.
– Отставить рыдания! Я отправляю тебя в запас, Говард! – уже спокойный голос Оса, – будешь сидеть дома и получать пенсию, и перестанешь действовать на нервы мне и всем остальным! На войну я тебя… Постой. А знаешь, что… нет, – звук разрываемой бумаги, – я просто переведу тебя на границу. Там особо не найдешь где выпить, да и времени у тебя не будет.
Едва заметный запах гари заполнил кабинет – Оскар сжег свое прошлое постановление.
– Нно… капитан, у меня дочь и дом здесь… – ошарашенное и тихое от мужчины.
Я хмыкнула. Как и принц.
– Твоей дочери тридцать, и она давно замужем, а дом твой подождет тебя полгода. Все, свободен! – ехидство, перешедшее в строгость.
– Понял, – Говард очевидно был крайне подавлен.
Но даже он понимал, что уход в запас и пенсия не позволит ему кутить так же, как делал он это сейчас, денег просто не хватит.
– Скажи остальным парням зайти, – задумчивое от принца, – только по очереди.
– Да, капитан, – дверь гулко закрылась.
В кабинете повисла тишина.
– Планируешь отправить весь отряд? – спросила я, зная, что он услышит.
Я вообще сейчас находилась, можно сказать, за его спиной, прикрытая только длинной полкой шкафа с бумагами, книгами и папками по службе и магии.
– Нет, – тяжелый вздох парня, – спрошу тех, кто хочет. Если будет недобор, то выберу самых необремененных.
Я улыбнулась, радуясь его рассудительности и справедливости. Он был хорошим управляющим – собранным, в меру добрым и строгим, и справедливым.
– Почему его величество так резко решил принять меня в невестки? – как-то неожиданно даже для самой себя спросила я.
Наверное, меня побудила сама обстановка – разговаривать с принцем, не смотря ему в глаза, было намного легче. Так что сейчас я, можно сказать, зажмуривала глаза, когда хотела сказать что-то очень важное и страшное.
– Он обосновал это политически, – прохладно ответил Ос, – сказал, что это выгодно королевству.
Я поджала губы, начав понимать причину всего этого.
– Моя мать – одна из глав восстания? – эти слова дались мне тяжело.
Но именно они были самыми логичными и правильными для этой ситуации. Я становилась крайне важной заложницей Эдинака, и скорее всего останусь ею надолго. Хотя, это было даже хорошо – так меня вряд ли казнят.
– Насколько я знаю – да, – слова из разряда «заледеней в полете».
Он не хотел говорить мне об этом. Видимо потому, что его собственный посыл был хорошим, а вот королевский все как обычно портил.
В дверь постучали, послышался скрип, и в кабинет вошел следующий маг.
– Разрешите войти? – услужливый тон.
– Давай, – усталый осовский, – как относишься к командировке на пару месяцев?
И работа пошла. Я периодически узнавала голоса парней, с которыми принц часто проводил время в рейдах или просто так, и подслушивала их отговорки или же радость по поводу перемещения на границу – королевство за подобное платило очень хорошо, из-за чего добровольцев было предостаточно. Сейчас вышло так же, потому большая часть магов была рада командировке и соглашалась, подписывая контракт. Оскар был доволен, я была рада за принца, и из здания мы вышли очень довольные и радостные, потому решили заехать в чайную, посидеть и отдохнуть перед шумом и многолюдностью королевского дворца.
Столица всегда казалась мне достаточно строгой по сравнению с тем же центральным городом Акифра: зеленые насаждения были идеально подстрижены и располагались по периметру дорог, на подоконниках каменных и деревянных домов (в зависимости от района) и опоясывали бордюр, отделяя пешеходные дорожки от домов. Если мерить по степени облагороженности и сравнивать два государства, то самым красивым и ухоженным стал бы для меня Эдинак. Что же касается моего родного государства, то он был намного зеленее, однако испепеляющее солнце и жаркий климат вносили свою лепту в его внешний вид, из-за чего под конец лета и осенью даже ежедневные поливы не могли спасти измученные растениям от засухи. А потому в зимние месяца все стояло голое и неприглядное на вид, хотя погода благоволила и жара уже спала. Здесь же зимой лежал снег, в Акифре он выпадал только на несколько часов и в то же мгновение таял. Когда я только прибыла в эту страну, мне показалось странным надевать несколько слоев одежды, кутаться в шубы и плащи и наблюдать белые покровы всю зиму и начало весны. Мое удивление и восхищение вскоре переросли в обыденность и желание уехать домой, дабы не натягивать на себя сто шуб и не морозить нос на прогулках.
