— Итак, что случилось? — Мама села на край кресла и уставилась на меня снизу-вверх.
— Ничего, — сдавленно произнесла я.
— Так уж и ничего? — Ее тон не предвещал ничего хорошего. — Сядь, Вера.
Я послушно села на кровать. Мысли в панике роились у меня в голове, и из-за этого я боялась сказать что-то не то. Лучше уж молчать и говорить помнимому.
— Почему именно этот мальчик? — спросила мама. — У него же нет ничего, кроме красивой мордашки. К тому же он еще и слепой. Что с тобой, Вера? Я не узнаю свою дочь.
— А что не так с Денисом? — не смогла промолчать я. — Почему он мне не подходит? Да, мы по-разному обеспечены, но на этом наше различие заканчивается. У нас больше общего, чем тебе кажется и…
— Моя милая, он слепой и нищий, раскрой глаза! — смеясь, воскликнула мама. — Он вообще не человек, на нем уже давно был поставлен крест. Зачем ты с ним связалась?
Я смотрела на маму и пребывала в полнейшем шоке. Я знала, что она у меня тот еще сноб, но я даже не думала, что она может так легко говорить настолько мерзкие слова о людях.
— Вера, если тебе захотелось острых ощущений, интрижки на стороне, то почему нельзя было найти кого-то нормального? Зачем тебе калека? Это мерзко и некрасиво. — Аккуратный нос мамы, который я унаследовала, сморщился. — Или тебе нравятся такие извращения?..
Вскочив с кровати, я возвысилась над мамой и, глядя ей в глаза, громко и твердо произнесла:
— Я сказала это Артуру и говорю тебе: не смей так говорить о Денисе. Ты не знаешь его, не знаешь, какой он чудесный человек. Вам с Артуром до него очень далеко с вашими предрассудками касательно брака, любви и правильности выбора. С этого момента я больше не буду слушать тебя. И свой долг, который ты мне навязала, я посылаю на хрен. Как и Артура.
— Все сказала? — дождавшись, пока я закончу, спросила мама.
Я кивнула. На душе после высказанного стало легко, будто я выкинула несколько мешков мусора и избавилась от многолетних слоев пыли. Даже дышать стало легче.
— А теперь послушай меня. — Мама закинула ногу на ногу. — То, что ты мне сейчас наговорила, мы забудем. Ты бросишь своего Дениса, выйдешь замуж за Артура и уедешь с ним в Нальчик.
— Ни за что! — выкрикнула я.
— Замолчи и слушай меня! — стальным голосом произнесла мама.
Я покорно подчинилась, буравя маму злым взглядом. Ладно, я вытреплю эту пытку. Что бы она ни сказала, это ничего уже не изменит. Я все равно уйду из этого дома.
— Итак, ты успокаиваешься, и все возвращается на круги своя, понятно? После Нового года поедем выбирать тебе платье. И надо уже решать, кто будет ведущим на свадьбе. Ты еще не выбрала?
— Мама, услышь меня, — тихо сказала я. — Не будет никакой свадьбы, я не выйду за Артура.
— Выйдешь. Как миленькая выйдешь, — прошипела мама, сузив глаза.
— Ты меня не заставишь, — помотала головой я.
Удивительно, но за весь этот разговор я ни разу не заплакала — ни от злости, ни от обиды. Наверно, потому что я все уже для себя решила и знала, как отреагирует мама и что будет мне говорить. Мне было не больно слышать все это, я была готова.
— Я не заставлю, а уговорю тебя. — Мама разблокировала свой телефон и показала мне то же фото, что и Артур.
— Я уже это видела.
— У меня много таких фото. Артур скинул. — Мама пролистала галерею, демонстрируя многочисленные фото с той прогулки.
— Долбаный сталкер, — с нескрываемой ненавистью заметила я. — Ну и что дальше?
Мама снова полистала галерею и показала мне медицинские записи. Вверху стояли ФИО и дата рождения Дениса. Далее ФИО врача. Затем симптомы, результаты обследования, диагноз и лечение.
— Что такое кератопластика? — спросила я, дочитав до конца и не поняв практически ничего, кроме того, что Денису нужна операция, что было мне и так известно.
— Пересадка роговицы, — ответила мама. — Ты знала, что ему нужна не просто операция? Он стоит на очереди, почти в самом конце. Такими темпами он получит донорскую роговицу, когда будет уже поздно.
— В каком смысле поздно? — пролепетала я.
Выхватив из рук мамы телефон, я принялась внимательно читать медицинское заключение. Оказалось, что она была права. Доктор рекомендовал провести операцию как можно скорее. Если оттягивать, то зрение Дениса может уже не восстановиться.
— Листай дальше, там список ожидания, — подсказала мама.
Я пролистала и ужаснулась. Заключение было написано чуть более двух лет назад, а Денис как был в конце, так там и остался.
— Очередь вообще продвигается? — спросила я.
— Можно, конечно, ее приблизить, — задумчиво произнесла мама. — Я даже знаю, к кому можно обратиться, чтобы Денис с конца перепрыгнул в начало, но это все же незаконно. Будет лучше, если ему пересадят искусственную роговицу, а перед этим проведут нужные обследования. Кстати, восстановление после таких операций весьма длительное и затратное.
