— Ты живешь прошлым, потому что там остались приятные воспоминания, а я живу настоящим, потому что не хочу вспоминать свое прошлое и боюсь будущего. Это еще одно раз…
— Нет! — восклицает Вера. — Не произноси это слово! Оно под запретом! Мы ищем только схожести, забыл? Смотри, мы оба пьем какао! Ты же любишь какао?
— Люблю?
— И я люблю! Отлично! — Она радуется этой мелочи так сильно, что мне трудно подавить искреннюю улыбку.
За время, что мы сидим в кафе, Вера находит еще много мелочей, которые нас объединяют. В основном это наши предпочтения: в фильмах, музыке, еде. Мы оба — творческие люди, одногодки, живем на двенадцатом этаже и предпочитаем черный хлеб белому.
К вечеру Вера полна радости, много смеется и часто касается меня. Эти прикосновения кажутся мне наигранно-случайными, как бы невзначай, и мне это нравится.
Вскоре Вере звонит мама и интересуется, где она. Голос девушки резко меняется, радостные нотки из него исчезают.
— Мне пора, — грустно сообщает она, закончив разговор с мамой.
Я киваю. Печально.
— На такси поедем вместе, не спорь! — тоном суровой родительницы сообщает Вера.
Я не спорю. Все, что я сейчас хочу, — это подольше побыть с этой чудесной девушкой.
Слышу, как Вера быстро печатает в телефоне и представляю, как она заказывает такси через приложение: закусив накрашенную розовым блеском губу находит на карте нужное место и ставит на нем метку.
— Через пять минут за нами приедет машина, — спустя некоторое время объявляет девушка.
Я киваю. На улице заметно похолодало. На мне нет шапки, поэтому я чувствую, что пошел снег. Тянусь за капюшоном, чтобы накрыть голову, но никак не могу его подцепить. Чувствую, что кто-то подошел ко мне вплотную. Вдыхаю аромат жасмина и цитруса и понимаю, что передо мной стоит Вера. Она так близко, что я ощущаю ее теплое дыхание на своем лице.
Девушка помогает мне надеть капюшон, а потом вдруг проводит пальцем по линии моего подбородка и тихо произносит:
— Здесь немного пропустил…
Я сразу ее понимаю, ухмыляюсь и говорю:
— Бриться в слепую не так уж просто.
Палец Веры скользит вверх, проводит по искривленному уголку губ. Я перестаю ухмыляться, дышать становится труднее, сердце бьется быстрее.
На четвертом вдохе Вера целует меня. Ее мягкие и теплые губы, покрытые липким блеском с запахом мандарина, прохладные снежинки, которые падают на мое лицо и мгновенно превращаются в капли из-за тепла моей кожи, — все это ощущается так остро, что мне кажется, будто время останавливается, а вместе с ним исчезает и весь мир. Остаются лишь прохладные снежинки, мы с Верой и наш поцелуй со вкусом мандарина.
Уже второе утро подряд я просыпалась с улыбкой на лице. Она была широкой и счастливой и не сходила с меня целый день. А причина этой улыбки — любовь. Я наконец-то влюбилась, да так, что дух захватывает.
Сегодня же моя улыбка была еще шире и счастливее, потому что после урока Денис пригласил меня к себе наряжать ёлку.
— Зачем тебе это? — спросила я, когда он позвонил мне вчера.
— Это красиво и празднично, — ответил он. — Хоть я и не вижу всей этой красоты, но знаю, что она окружает меня. А еще чувствую запах искусственной ёлки.
— И чем она пахнет? — с интересом спросила я.
— Пылью и пластмассой, — рассмеялся Денис.
Для меня наряжать ёлку всегда было сродни уборки. Этим занималась прислуга, и о том, чтобы нарядить ёлку самой, я никогда не думала.
Но Денис считал иначе. Для подобного действа у него был целый ритуал: он включал музыку, заказывал пиццу — для всего этого у него была умная колонка с голосовым помощником, — и принимался разбирать новогодние игрушки.
— Как ты различаешь, какие из них какого цвета? — спросила я, глядя на красно-золотые шары в руках парня.
Сегодня я снова ушла пораньше и на такси доехала до дома Дениса. Попутно я купила нам бокал вина и пирожные. Маме же сказала, что сегодня буду помогать Лене наряжать квартиру к празднику — даже почти не солгала.
— Мама заменила в красных веревки, — пояснил Денис, протягивая мне два шарика. — На золотых остались шелковые, а на красных — какие-то шершавые.
— Они с блестками, — заметила я, рассматривая веревку.
— О, вот оно что…
Под ногами Дениса играл с кусочками мишуры Уголек. Испугавшись, что из-за него Денис может упасть, я взяла песика на руки, села по-турецки на полу и принялась чесать черное пузико.
— Так не честно, — заметил Денис, расплетая гирлянду для ёлки. — Этому засранцу ты уделяешь больше внимания, чем мне.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала? — Вопрос прозвучал так интимно, что я мгновенно прикусила себе язык и мысленно выругалась.
Однако Денис не был так испорчен, как я.
— Помогла мне повесить гирлянду на ёлку, — было его ответом.
— Да, конечно!
