Каждое слово, словно бритва, кромсало сердце Виталика. Мука становилась нестерпимой. Софья Витальевна видела это и с наслаждением вонзала еще и еще!
— Уходи! — Софья Витальевна возвысила голос почти до крика. — Ты не тот человек, за которого я бы отдала мою Верочку. Уходи и больше не появляйся!
Виталик молчал, опустив голову.
— Мама! Кто там? — раздался приглушенный голос Веры. Дверь в ее комнату открылась, и она появилась на пороге.
Виталик вздрогнул, медленно поднял голову, встретился с Верой глазами и тут же опустил. На его лице чередовалась буря чувств. Вина, душевные терзания с новой силой отразились на нем, потом глаза его блеснули, на лице явилось счастье. Он снова видит ее. Его Вера рядом. Ей можно любоваться. И если даже не удастся увидеть ее улыбку — я не достоин ее улыбки — то хотя бы увижу, как она хмурится. Ибо даже хмуриться она божественно…
— Здравствуй! — только и смог проговорить он.
— Привет! — тихо сказала Вера. В глазах ее застыла боль и немой вопрос. Почему? Она сказала потеряно. — Заходи… коли пришел.
Виталик шагнул к ней позабыв, обо всем на свете, почти протопал в комнату, когда его остановил строгий голос Софья Витальевна:
— Молодой человек, у нас здесь разуваться принято!
Виталик глянул на нее невидящими глазами, когда рядом Вера как можно замечать что-то еще, молча разулся и пошел за Верой в комнату. Когда он скрылся за дверью, Софья Витальевна поглядела ему вслед и на губах у нее скользнула легкая улыбка. Из-за дверей доносилось:
— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!..
— Вера! Какой же я подлец!.. Прости!.. — когда шел сюда, да и раньше, когда целый день сидел дома заготовил тысячу слов. Оправдывал себя и так и эдак. Сваливал вину то на Бидона с Севкой, то на Люду. Тут же отказывался от этого варианта и растаптывал себя в пыль. Но теперь все заготовленные речи разом вылетели из головы. Он просто прошептал. — Я люблю тебя! Прости если можешь!..
А Вера улыбалась сквозь слезы, глядя на него. Потом подошла и обняла, прижалась к нему крепко-крепко, как тогда в танце. Слезы опять текли по щекам. Да что же я такая плакса стала, мелькнула мысль и тут же исчезла. Текут и пусть их!
Он осторожно погладил ее по волосам, словно боясь спугнуть.
— Не делай так больше, пожалуйста! — прошептала она. — Это так больно!
Он вздрогнул в ее объятьях, словно она повернула нож в ране. Она лишь теснее прижалась к нему и замолчала.
— Никогда! Никогда больше! Обещаю! — сказал он и твердо сжал губы. Если потребуется ради нее, я вообще больше не буду пить! Брошу общаться и с Бидоном и с Севкой. Про Люду и речи нет — больше не друг она мне!
— А еще я обещаю, что постараюсь понять твою веру… — услышала она его голос. Потом он добавил просительно. — Ты мне поможешь?
— Помогу! Конечно помогу! — улыбнулась она не выпуская его. — Ты главное не торопись. Главное тут не торопиться…
— И в храм я хочу сходить! — твердо продолжал он. — Можно туда таким как я?..
— Отчего же нельзя?! — удивилась Вера. — Ты же крещеный. Хоть и крестик не носишь.
— Ношу! — поспешно сказал он, тут же добавил виновато. — Сегодня надел!
— Эх, Виталик, Виталик! — улыбнулась Вера. Они так и стояли, крепко обнимая друг друга. И им не нужно было слов. Просто стоять и чувствовать, что ты не один, что любимый рядом — это ли не счастье. И не к чему разбавлять его словами…
Они очень долго прощались в прихожей, Софья Витальевна слышала это из своей комнаты. Похоже, окончательно помирились. Вера простила его, что и следовало ожидать от ее всепрощающей натуры. Она даже обижаться по настоящему не умеет — чудно, что в этот раз так разозлилась. Все же Виталик действительно ударил по больному — поиздевался над верой. Но похоже смог убедить, что больше так не будет. Наконец простились, дверь хлопнула, и бушующая Вера ворвалась в комнату.
— Ты зачем так на него накинулась! — набросилась она на Софью Витальевну. — Это наши дела и мы сами разберемся! Зачем его нужно было так ругать?
— Да не ругала я его! — удивленно вскинула брови Софья Витальевна. — Отличный мальчик! Добрый, совестливый, заботливый! А что болтает по пьяни много, так думаю больше не станет… После такого… Я только «за» буду если у тебя появится такой муж!
— А-а… — раскрала рот Вера. — Пол часа назад ты говорила совсем другое!
— Так я же ему говорила! — пожала плечами Софья Витальевна. — Он уникальный тип мужчин, у которых еще жива совесть. И этим нужно пользоваться. Для профилактики. Виталик твой такой неопытный, одно удовольствие его ругать. Так смешно реагирует. Но поверь мне, после этого он станет паймальчиком очень надолго. Если у мужчины развита совесть — грех этим не воспользоваться. Это такая редкость, поэтому из этого нужно брать все. Если умело к этому подойти, играть на его чувстве вины — тогда можно им владеть полностью. Он отдаст тебе все и будет думать что ты делаешь для него одолжение, принимая это.
Вера шокировано молчала.
— Так что я повторяю тебе, Виталик отличный парень. Бери его и держи крепче!
— Но я не хочу держать! — взвилась Вера. — Он же не собака какая… Я хочу любить!
