Едва дверцы расходятся и возле квартиры появляется Соколов, я напрыгиваю на него, обнимаю за шею и намереваюсь не отпускать, пока он не скажет, что я прощена за свой обман.
Он ведь был со мной честен…
— Вер… погоди, — хоть говорит это, но обнимает крепко, гладит по спине.
Нет, не бойся, плакать я не собираюсь. Уже наплакалась.
Запрокидываю голову и жду привычного поцелуя, но Лёша просто смотрит на меня с какой-то смесью жалости и отчаяния.
— Давай внутрь зайдём.
— Да-да, — отстраняюсь и нервно закладываю волосы за уши, думая, что и сама могла это предложить.
Лёша заходит в квартиру и осматривается. Сам дом бизнес класса, а здесь всё кричит о комфорте и дорогом дизайне. Невольно вспоминаю его малосемейку в пятиэтажке, но это было самое прекрасное место, где я чувствовала себя счастливой только от того, что Лёша был рядом.
— Вот ты где, значит, на самом деле живёшь.
— Я только три дня назад переехала, — оправдываюсь.
Соколов обводит холл взглядом, видит, что в этом я его не обманываю. Потому что квартира реально выглядит необжитой.
А вот в другом… И он тут же мне это озвучивает.
— В любом случае, Вер, ты врала мне с самого начала!
— Неправда, я просто…
— Что просто?
— Не говорила всей правды.
— Это одно и то же, — он долго выдыхает, прежде чем выдать. — Зато вдоволь посмеялась, да?
В его лице что-то меняется, и меня совсем не радуют эти перемены. Выражение становится жёстким, почти угрожающим. Кажется, сбываются мои самые кошмарные ожидания.
— Тоже мне… богатая девочка, у которой всё есть, захотела чего попроще… Парня из народа. Ну и как? — подходит вплотную, чтобы вкрадчиво добавить. — Ну и как, Вер? Тебе понравилось?
Пальцы ложатся мне на предплечье и сжимают с силой. Притягивают ближе, и голову ведёт от его родного запаха. Вопреки всему мне хочется вдавиться в него со всей силы и молить никуда меня не отпускать.
— Ну как, спрашиваю? — встряхивает, повторяя. — Тебе понравилось? Ещё хочешь?
«Поцелуй меня», — долбит в голове.
И я зажмуриваюсь, когда его рот накрывает мой. Губы жёсткие, непримиримые, он будто наказывает меня этим поцелуем. Ну и пусть… ну и пусть… только бы не отпускал. Никогда не отпускал.
Обнимаю его и отвечаю с нежностью. Вкладываю все чувства и все эмоции, которые во мне носятся со скоростью шального ветра.
«Пожалуйста, люби меня. Пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, верь мне», — повторяю про себя словно мантру. И пытаюсь вложить смысл этих мыслей в поцелуи и прикосновения.
Жёсткий язык перестаёт таранить мой рот, а пальцы уже не так сильно впиваются в плечи. Нежность приходит из воспоминаний. Всё как прежде. Сладкий голод и ожидание большего.
Но Соколов отрывается от моего рта и отрицательно мотает головой. Будто сам отвечает себе на вопрос. Отвечает отрицательно.
— Лёша, пожалуйста, — не даю ему отстраниться. — Не надо так говорить. Это даже отдалённо не напоминает то, что я к тебе чувствую.
— Вер, не стоит.
— Лёша, — вцепляюсь в него с силой. — Лёш, я не смеялась, не играла, я очень-очень боялась сказать тебе правду. Это глупо, понимаю. Но вот такая я глупая и есть.
— Ты не глупая, Вер.
— Нет, глупая. Лёша, я лю…
Пальцы накрывают мои губы, заставляя молчать.
— Не надо.
Но я качаю головой, сбрасывая их.
— Ты мне нужен. Пожалуйста. Пусть всё будет, как прежде.
— Как прежде уже не может быть.
— Я люблю тебя, Лёш.
— Вера… что ты творишь. Зачем? — он прислоняется своим лбом к моему лбу. — Не стоит этого говорить. Давай сделаем вид, что я не слышал?
— Нет, давай не будем.
Я в каком-то отчаянии. И признание выходит кривым, и Лёша отвечает не так, как я ожидаю.
— Понимаю, что обидела тебя своим обманом, и ты имел право так отреагировать, пропасть, но ведь все ещё может быть хорошо. Всё можно поправить.
— Вер… — она гладит меня по голове и обхватывает мои скулы ладонями. Тёплыми и чуть шершавыми. — Я пропал не из-за того, что злился. Мама в больнице и ещё… кое-какие проблемы пришлось решать. Но это даже не главное. Тсс… помолчи, милая, — горько усмехается, замечая, что планирую его перебить. — Я бы никогда от тебя не отказался, но тут всё сложнее.
— Почему сложнее-то? — выпаливаю с отчаянием. — Ты можешь говорить, что мы не пара, можешь придумать миллион «почему нам не быть вместе», можешь убежать от меня и разбить сердце. Я тебя не боюсь и никогда не разлюблю.
— Вера-а-а, не рой нам яму, а?
— А ты не отрицай очевидное. Мы будем вместе. — Говорю уже за двоих. — Если думаешь, что отец будет против, я ему объясню.
На лице Соколова огромный скепсис и сомнения.
— Лучше бы тебе этого не делать.
— Мне многое не стоило бы делать.
— Например, ехать с подружками в бар к Вадиму.
— Тогда бы мы не познакомились.
— Лучше бы мы не познакомились.
На этих словах он отпускает меня и отходит в сторону.
— Это судьба, Лёш, мы бы всё равно встретились. Ты ведь и сам это знаешь, — с уверенностью строительного бульдозера я пру вперёд и стою на своём.
— При других обстоятельствах? Я бы приехал к тебе домой, как водитель. И всё… И ничего бы не было.
