— Милая, — вздохнула мама, — ну почему ты так боишься работать?
— Извини, — сказала я, отводя трубку от уха, — мне некогда. Нужно отдыхать.
До того, как я сбежала из Москвы от насильника, моя школа соблазнения приносила огромные деньги. Я планировала купить в ипотеку квартиру в новостройке в престижном районе, приезжала к родителям в гости на дорогущей машине. Но даже тогда мама стеснялась моей профессии и не считала ее настоящей работой. Так почему же я решила, будто сейчас, когда заработков еле хватает на еду, а ради продвижения бизнеса я распродаю остатки ценных вещей, что-то изменится? Если мне не удастся запустить успешный курс, придется обращаться за помощью к семье. Теперь я знаю, какой услышу ответ.
Стиснув до боли зубы, я вернулась к продающему тексту. «Чтобы стать источником наслаждения для мужчины, женщине необходимо получать удовольствие самой. Чтобы быть готовой к любви всегда, нужно любить себя. Заезженная фраза, правда? Каждая знает, что нужно любить себя. Но как должна проявляться эта любовь? В действии! Истинная любовь всегда проявляется в действии, к себе — в том числе. Любить себя не значит потакать собственным капризам в ущерб всему остальному. Любить себя — значит заботиться о себе…»
Пальцы замерли над клавиатурой, а дыхание сбилось. До слуха донесся сигнал вайбера. Я в очередной раз отвела взгляд от монитора и увидела на мобильном входящий видеозвонок от Нади.
На экране появилось круглое личико молодой женщины с покрасневшими глазами и припухшим носом. Несмотря на еле сдерживаемые слезы, она широко улыбалась.
— Привет! — помахала она, судя по углу наклона, в камеру ноутбука.
— Привет, Надя, — улыбнулась я в ответ. — У тебя что-то случилось? Ты плакала?
— Нет… — опустила глаза она. — Ну, то есть да. Ничего не случилось, просто я боюсь.
И так, скорее всего, будет всегда.
— Боишься Вадима? — я вспомнила, как представился ей подонок.
— Его, и себя.
— Хочешь еще кому-то рассказать?
— Нет, мне стало легче после наших разговоров. А вот закурить хочется ужасно! Мне даже снится в кошмарах, что я иду по улице, задумалась и хоп, у меня в руках пачка, а в зубах уже зажженная сигарета. Или что я сижу с подружками в кафе, выпила лишнего, а потом взяла и закурила в полубессознательном состоянии.
Кажется, мне знакомы не только Надины страхи перед насильником. Вот и я так же представляю, что выпила, а на утро в моей постели Илья…
— Но это еще не самое страшное, — наклонилась к камере и зашептала Надя. — Дальше мне снится, что в пьяном угаре я рассказываю обо всем девчонкам, а потом приходит Вадим и душит их всех… А что, если я правда не сдержусь?! Что, если разревусь на глазах у подруг или мамы, расскажу обо всем, а потом он их убьет?
— Вадим угрожал убить твоих близких, если ты расскажешь им об изнасиловании?
— Нет, только меня, но что ему помешает?
И правда, что насильнику помешает убить вместе со мной Егора, когда, например, он будет заносить в квартиру мой велосипед? Кожа на руках покрылась мурашками, по всему телу зашевелились волоски. Странно, почему раньше мне не приходила в голову эта мысль? С другой стороны, если бы он хотел это сделать, у него был миллион возможностей. Может, я просто все это время подсознательно чувствовала, что насильник побоится напасть, когда я не одна? Вдруг это чувство было ложным…
— Думаешь, он на такое способен?
— Уверена, — кивнула Надя. Из-под русых, давно немытых волос блеснули сережки с крупными топазами. Даже если человек, изнасиловавший Надю, способен убить близких своей жертвы, ко мне это не имеет отношения. Обе сережки на ней, а мне одну вырвали из мочки. Я почувствовала облегчение и укол совести одновременно. Нельзя радоваться тому, что чужая беда тебя не коснулась. Это, в конце концов, непрофессионально… А что, если в тот вечер на ней не было украшений? Или он взял на память какое-то другое, например, из пупка?
— У тебя красивые сережки, — постаралась улыбнуться я.
— Спасибо, — подняла волосы она. — Сама себе подарила, когда на работе повысили.
— А в тот вечер, с Вадимом, они тоже были на тебе?
— Да, я их никогда не снимаю. Знаю, на природу в золоте не ездят, но мне так больше нравится. Я себя тогда белее женственной, что ли, чувствую…
— А еще какие-нибудь украшения на тебе были?
— Вроде бы нет, а что?
— Просто так, — покачала головой я.
— Скажи, почему ты спрашиваешь?
— Просто было интересно, не забрал ли он у тебя что-нибудь ценное. Ерунда.
— Нет, — отмахнулась Надя, — он не такой. Обворовывать точно не стал бы. У него принципы по жизни. Знаю, как это звучит, но так и есть, правда. Он меня как раз этим подкупил. Ну и красотой, конечно…
— А какой он?
— На вид лет тридцать пять, как раз чуть постарше меня. Среднего роста, но очень хорошо сложен. Сильный, это с первого взгляда видно было. Так и оказалось…
