Мой насильник был невысоким и выглядел скорее суховатым, чем накачанным. Хотя, что мешало ему за три года набрать мышечную массу?
— А лицо?
— Доброе. Взгляд светлый. Лицо очень правильной формы. Он из тех, кого лысина делает только сексуальнее.
— Лысина? — вырвалось у меня.
— Ну да, — пожала плечами Надя. — Тебе такие не нравятся?
Меня такой не насиловал, но кто знает, как он мог преобразиться за последнее время.
— А какого цвета у него глаза?
— Карие, почти черные. А что?
У насильника они были зелеными, как у моего папы. Вместо этого, я сказала:
— Ты говорила про светлый взгляд.
— Это же я не о цвете. Ну, знаешь, открытый такой… Как у человека, который друга в беде не оставит, старикам всегда поможет.
— Думаешь, то впечатление, которое у тебя о нем сложись, пока вы встречались, настоящее?
— Не уверена… То есть, я, конечно, сильно в нем ошибалась… Но в общем, мне кажется, что да. Он такие вещи рассказывал, нарочно не придумаешь, понимаешь?
— Не совсем, — улыбнулась я.
— Ну вот об отце с большой любовью говорил, о старших вообще уважительно отзывался. Так, между делом.
— Когда и проявляется истинная сущность человека.
— Именно. И об этих, как их называют. Ну, кто служил.
В груди кольнуло. Я молча кивнула, боясь сбить Надю с мысли, но потом все-таки не сдержалась:
— А сам он служил в армии?
— Да, много историй рассказывал. Как жизнь сослуживцу однажды спас. Ему за это даже награду дали, за спасение погибших, как-то так.
— Погибавших, — поправила я, припомнив разговор трехлетней давности, о котором в то время почти сразу же забыла.
— Вот, точно!
— Много выдают таких наград? — сглотнув подкативший к горлу ком, спросила я.
— Теперь уже да, а тогда, представляешь, он ее первым получил! Ну или в числе первых. Эту награду тогда только вводили, он вроде бы говорил, что на вручении было несколько героев. Не суть. Короче, такое специально не придумаешь, правда же?
— Скорее всего.
С тех пор, как я подала заявление в полицию, и выяснилось, что человека с таким именем, номером машины, должностью в компании и прочими атрибутами, не существует, все, о чем мне рассказывал насильник, я привыкла считать ложью. Вот только зачем ему повторять одну и ту же ложь разным жертвам? Имена, к примеру, он выдумал разные. Мне представился Сергеем. Так зовут моего отца. Сомневаюсь, что это совпадение.
— Надя, а какое у тебя отчество?
— А что? — ее глаза округлились и заблестели. — Ты решила все-таки сдать по мне отчет?
— Нет, конечно, я же обещала. Просто интересно. Знаешь, часто бывает, что насильники…
— Представляются именем папы? — перебила меня она.
Я кивнула.
— Где же ты раньше была, Аделина? Я Надежда Вадимовна. Еще одна дура, которая на это повелась.
«Добро пожаловать в клуб!» — чуть не вырвалось у меня, но я сдержалась. И все же, если Вадим и Сергей — один человек, то почему он отпустил Надю? К тому же, обе сережки все еще у нее в ушах…
— Надя, он приглашал тебя в ресторан?
— Да, пару раз.
Со мной ограничился всего одним.
— Что он обычно заказывал?
Я скрестила пальцы свободной от телефона руки, надеясь услышать названия мясных и жареных блюд.
— В основном всякую траву и яйца, — хихикнула она, но, заметив, как изменилось выражение моего лица, посерьезнела. — А что? Почему ты об этом спросила?
— Просто так. Ты говорила, он тебя кусал. Вдруг Вадим любит слабо прожаренные стейки.
— Так не честно, — ее подбородок задрожал, а глаза снова заблестели. — Я же тебе все как есть рассказываю, а ты…
— Извини, глупый был вопрос.
— Ничего и не глупый! Это что-то значит, да?
— Что он любит траву и яйца? — попыталась улыбнуться я.
— Я видела, как ты в лице изменилась, — замотала головой Надя. — Раз он ест только диетическую фигню, он меня убьет, да?
— С чего ты… Мне такое даже в голову не приходило!
— Тогда что? Я хочу знать правду!
Слезы брызнули у нее из глаз. Она опустила голову на руки, так, в поле зрения камеры попадал только ее затылок.
— Надя…
— Знаю, — всхлипнула она, — я уже двинулась от этого всего. Везде мне что-то мерещится. То я думала, что ты это он, пока твой голос не услышала, то мне снилось, как он душит моих подруг, а теперь… Прости, пожалуйста.
— Ты ни в чем не виновата.
— Считаешь? — подняла глаза к монитору она.
— Он больной, — ответила я, поняв, что именно она имеет в виду. Мне тоже много раз приходилось задаваться этим вопросом. — Как бы идеально ты себя ни вела, его воспаленный мозг все равно нашел бы повод для расправы.
