Как говорят, время такое, всем тяжело живётся. И я старалась подстроиться под это сумасшедшее и тяжелое время, которое нам всем обещало безоблачное будущее. Никто только не говорил, когда оно наконец наступит это будущее. Когда мы все станем жить в достатке и в довольстве.
Я затянула пояса потуже и выкручивалась, как могла. Вместо мясных котлет мы если овсяные с кубиком Галина Бланка, вместо сливочного масла Раму, а вместо хлеба жаренные лепешки из муки и рассола. Детки конечно иногда капризничали, просили сладкое, но я и здесь выходила из ситуации. Намажу им Раму на булку, сверху посыплю сахаром или смажу вареньем, и сыновья с удовольствием уплетали за обе щёки.
Я очень надеялась, что это скоро пройдет. Но не проходило. Шесть лет мы влачили нищенское существование. Когда было совсем худо, я выходила на рынок и продавала свои ценные вещи, подаренные мне в юности мамой. Игорю я конечно об этом не рассказывала. Не хотела ещё одного повода для очередной бутылки.
Последний год совсем для нашей семьи стал катастрофическим. Игорь потерял работу. Так ещё и нули с рублей убрали. Обещали, что на народе это никак не скажется. Но как всегда государство не оправдало надежд. Цены стали выше, жить стало сложнее. Я переживала, как бы мужа это окончательно не сломало. Ведь работы в стране не было. Однако он меня удивил. В один день вернулся домой и довольный произнес, что наконец устроился в какую-то крутую фирму. И мы теперь заживем.
Наша жизнь вернулась в привычное русло. Я готовила ему вкусный завтрак, он возвращался к ужину. И так длилось до сегодняшнего дня…
Сегодня утром Игорь ушёл как обычно в 7:30. Минут через десять ушли и мальчишки. А я спокойно намывала посуду. Из динамика радио, висящем над кухонным столом, лилась моя любимая песня Белого Орла «Как упоительны в России вечера». Я тихонько подпевала и думала, что же мне приготовить вкусненького на обед. Сашка просил борщ, а Павлик макароны с тушенкой. Так хочется их обоих порадовать.
Соловьиная трель из входной двери прервала поток моих мыслей. Я вытерла руки об передник и побежала, шаркая тапочками об пол, открывать. На пороге стояла статная эффектная незнакомка. Внешне чем-то напоминала Софи Лорен. Такая же фигуристая. Только стрижка у неё была короткая. Одно время тоже хотела такую сделать. Но муж был против. Максимум на что я решилась, это каре. Женщина была постарше меня, а одета была так, как с обложки журнала Бурда. Как раз именно такой модный кардиган я видела в одном из номеров.
— Вам кого? — пропищала я. Несмотря на всю внешнюю красоту эта незнакомка давила собой. Рядом с ней я почувствовала себя букашкой.
— Вас, — уверенно произнесла женщина.
— Простите?
— Вера, впустите меня, и я вам всё объясню.
— Хорошо, — открыла пошире входную дверь и напряженно уставилась на незнакомку, которая очевидно знала, кто я. Она зашла, сняла с себя тот самый кардиган, на который я изначально положила глаз. Скинула голубые лодочки и уверенно прошла на кухню. Я изумленно прошлепала за ней. Откуда она знает, куда идти?
— Советские хрущёвки все на одно лицо, — пояснила она на моё вопросительное лицо. Я стушевалась. Не хотелось, чтобы она читала меня, как знакомую книгу.
— Может предложите чаю? Разговор предстоит длинный и неприятный.
— Да конечно, — внутри меня нарастала паника. Что ей надо от меня. Почему разговор неприятный?
Стараясь отвлечься от недобрый предчувствий, я засуетилась на кухне. Поставила на плиту старенький чайник. Достала из ящика пакет с сушками и высыпала в вазочку. Других сладостей у нас не было. Чайник закипел и я разлила его по кружкам. Вытащила из закромов буфета упаковку чая Пиквик, который я бережно хранила для гостей. Аромат малины из одного чайного пакетика разлился в обеих кружках. Поставила на стол и села на табуретку. Женщина брезгливо уставилась на угощение и перевела на меня взгляд.
— Меня зовут Оксана. И я любовница вашего мужа, — как выстрел из боевого оружия, прозвучало из её уст.
Моя рука, тянувшаяся к вазочке, остановилась на полпути.
— Что, простите?
— Вера, я живу с вашим мужем уже полтора года. Правда днем. Пока вы думаете, что он уходит на работу, на самом деле Игорь приходит ко мне. Он уже давно не работает. И в принципе меня всё устраивало. Но месяц назад я родила ему сына Богдана. И теперь не хочу, чтобы мой сын рос без отца.
Я застыла. Перевела взгляд на клеёнчатые обои в цветочек, потом на стол, на котором всё так же покоилась деревянная хлебница давно уже без откидной крышки. На старом пошарпанном кухонном гарнитуре всё так же была приоткрыта дверца, лягушка которой давно сломалась, но Игорю всё некогда было купить новую и починить. На подоконнике привычно стоял горшок с алоэ. На кухне всё было как обычно, только почему-то в миг всё изменилось…
Из динамика радио лилась песня Губина «Милая моя», как-будто мне в насмешку. Я не выдержала, вскочила со стула и резко выдернула вилку из розетки.
— Верочка, — продолжала женщина, — Игорь сам не может решиться уйти от вас. Понимаете, он жалеет вас. Поэтому я хочу, чтобы вы сами оставили Игоря в покое.
