Идя сюда с тарелочкой пирожков, я никак не рассчитывала оказаться в такой реальности. Да и что это за реальность такая в принципе? На родительском ознакомительном обеде, когда сын Свет вдруг превратился в Хуана, расстановка сил казалась очевидной и непоколебимой. Он плохой, я — неуловимый мститель. Но как говаривает Каринка, мститель неуловимый, потому как ни на что никому не нужный. Так и сложилось. Теперь, вспоминая свое поведение, хотелось провалиться сквозь землю. Был, конечно, и второй вариант: Хуан — злой гений и все спланировал, чтоб врага извести, но такой вариант могла сочинить только автор любовного чтива в оправдание себя ценимой.
Вообще, пока мальчиков не было, я успела передумать много мыслей, положительных и не очень… В основном, не очень. Люди давно прекратили лишать меня душевного равновесия. На скандал я привычно отвечала скандалом, на оскал — оскалом. Око за око, зуб за зуб — учит сынов Израиля Моисей. Я с ним солидарна. Зачастую люди в повседневном поведении больше смахивают на мартышек: не применишь силу — сядет на голову и ноги свесит. И скинуть такого наездника потом куда тяжелее, чем изначально не дать ему забраться.
— О чем размышляешь?
От неожиданности я подпрыгнула.
— Ты всегда так подкрадываешься?
Свет прикрыл кухонную дверь и улыбнулся.
— Я так хожу.
— Уснул?
— Нет, ты что, — еще шире заулыбался собеседник и долил в бокалы вино. — Дети, конечно, все разные, но, касаясь головой подушки, выключаются не все. Он там еще сейчас песни попоет, сказки посочиняет, а потом, может быть, уснет.
Я было открыла рот задать мучающие меня вопросы, но снова закрыла. Все-таки неправильно такое поведение с моей стороны будет. Слон в посудную лавку забежал сервизы поглядеть.
— Слушай, я зверюгу завести Тёму не могу, работа и прочие неприятности. Дашь свою потискать? Если не жалко, конечно, — поспешно оговорился Пересвет.
— Феофана, что ли? — удивилась я. — Да ради бога! При условии целостности конечностей.
— Я прослежу, — Хуан торжественно поднял руку, как это делают на суде в голливудских блокбастерах.
Выражение лица при этом у него было презабавнейшее, так что я про недавнюю свою пренебрежительность к его персоне окончательно позабыла. Наблюдала только, как дурочка. Вблизи он оказался совсем другим человеком. Конечно, за столом напротив сидел все тот же аполлоноподобный мужчина, чей голый зад так влёк нас с Каринкой долгие недели, но сейчас на это было наплевать. Он мог быть тощим очкариком или низеньким пузатиком. В любом случае его обаяние, харизма, легкая открытая полуулыбка и немного хитрый прищур глаз с лихвой бы компенсировали любой физический недостаток. Фактически, я сейчас описала идеального мужчину. Неудивительно, что юная блондинка в окне тогда постаралась ускользнуть от открытого разрыва отношений. Игра стоила свеч.
— Пошли завтра с нами?
— Куда? — растерялась я, путаясь в собственных эмоциях.
— На карусели. Если планов других нет, само собой.
Мою ранимую натуру подмывало ехидство относительно его мнения о моем свободном времяпрепровождении, но выглядел мужик и правда смущенным от своей оговорки. Так что я решила, что его собственной мысли достаточно.
— Пошли.
— Отлично! Мы за тобой за…
Свет осекся на полуслове, подскочил со стула и бросился в гостиную, откуда далеко не тихо пиликал телефон.
— Да? — гаркнул он нарушителю покоя так, словно убить собирался как минимум. — Нет… Всю базу? — теперь лицо Пересвета приобрело суровый вид. — Да, сейчас гляну, — прижав трубку к уху плечом, он принялся включать ноутбук.
Я тихонько поднялась и одними жестами показала Хуану, что, пожалуй, и честь мне пора признать. Он, естественно, попытался остановить, вежливый мальчик. Однако я, улыбнувшись и показав, что все было супер, выскользнула в прихожую. Последнее, что запомнилось о сегодняшнем вечере — это харизматичное, немного виноватое лицо за закрывающейся дверью квартиры.
Говорят, питерцы способны отличать тысячи оттенков серого. Если взглянуть на нашу погоду, то удивляться подобному утверждению не придется. Скажи человеку «Питер» — и первая ассоциация, которая возникнет в его голове, будет «дождь». Как по мне, так дождь здесь явление не более частое, чем, скажем, в Поволжье. А ту мелкую морось, что кружится между ливнями в период с сентября по май, и от которой можно найти спасение разве что в плотно закрытом помещении, назвать дождем язык не повернется. Я не раз наблюдала из окна Каринкиной квартиры на девятом этаже, как плотный молочный туман, став продолжением низкого тяжелого северного неба, ближе к земле превращается в капельки той самой вездесущей мороси. Люди, спеша в метро или гуляя по городу, совершенно не замечают, как слизывают с губ и стирают с лица перчатками капельки облаков.
