Никто ведь не спрашивает разрешения поцеловать на полном серьезе, тем более Свет, тем более после того, что по ночам было. Наверняка очередная шутка.
— В прямом.
Он встал напротив меня и наклонился так, что своим носом едва моего не коснулся.
Или правда спрашивает?
В глазах ни тени улыбки.
— Можно, — решилась я на серьезный ответ.
Свет удовлетворенно кивнул и чмокнул меня в нос.
— Блин, так и знала!
Даже не удивилась, честное слово. Я начинаю распознавать, когда мне предстоит не предугадать его действий.
Он сел совсем близко, обнял за плечи, прижал к себе и острый свой подбородок на макушку мне поставил. По факту, физически сидеть в парилке вот так — не райское удовольствие. Еще и голова у него тяжелая. Но по душевному состоянию — что-то поразительное. Это уже не просто доверие с его стороны, это эмоциональная самоотдача. Я на мгновение замерла, оценивая, тщательно анализируя происходящее, затем обняла его в ответ. Свет протяжно вздохнул и сменил подбородок на щеку. Теперь к моей маковке прижималось нечто мягкое.
Безграничный океан, тихий, теплый, ласковый, успокаивающий. Ты набираешь воздуха в легкие и с опаской заглядываешь в его глубины, ожидая увидеть там знакомых и незнакомых чудовищ. Но вместо чудовищ плавают радужные очаровательные создания, а тревога сама собой вдруг начинает угасать. И ты выныриваешь, объятая подозрением, будто все это обман, наваждение, попытка завлечь тебя неизведанным хищником. Потом, обдумав произошедшее, ты снова на свой страх и риск ныряешь, готовая стать добровольным обедом. Только чем глубже погружаешься, тем радужнее создания, тем роднее окружающий мир, тем покойнее на сердце. Никто в этом океане не обманывал тебя, кроме тебя самой.
Где-то в глубине души я все еще готова стать обедом, но это лишь уходящая привычка быть одной, не доверять никому и никогда.
— Не бойся, — сказал Свет и отпустил.
Жизнь у меня перед глазами не проносилась, пока я вниз по тросу ехала. Ничего подобного. Я просто решила, что вот сейчас доеду, отстегнусь, дождусь, пока он ко мне спустится, и убью его!
«Не бойся, Вера, это не страшно». Какой там не страшно! Я визжать с перепугу хотела. Останавливала и без того уже подсмеивающаяся надо мной компания организаторов всего этого безобразия.
— Ну как? — спросил меня принимающий мужчина, когда я почувствовала под ногами обманчиво твердую поверхность льда, над которой уже появился небольшой слой воды.
Он минут десять с интересом наблюдал, как меня сюда спускают. Вместо ответа я издала нервный смешок.
— Ну, бывает, — сочувственно проговорил он и отстегнул ремни. — Давайте сына вашего с мужем примем.
У меня вышло еще одно придушенное «ха-ха». Переизбыток адреналина налицо, вернее, на речь.
Я задрала голову, туда, где у края шахты на Света и Тема одевали необходимое для спуска снаряжение. Объективно, высота не такая уж и большая: два, может, три человеческих роста. Если задуматься, не страшно, но не когда ты висишь над этой высотой, удерживаемая хитросплетением ремней и веревок. Никакая цивилизация не лишила меня древнего, как мир, инстинкта самосохранения.
Все еще прохладное в Карелии июньское солнце подтопило лед в центре шахты, туда, куда доставали его яркие лучи, но не в остальных пещерах, скрытых под толщей мраморного потолка. Я отступила в тень и взглянула на колонну рядом с собой. Зеленоватая прозрачная поверхность льда хорошо просвечивала, и можно было без труда рассмотреть, как колонна уходит вниз, исчезая в темных глубинах подземного озера.
Сердце ухнуло в груди от нового приступа страха. Слышать звенящую радостную капель вокруг и осознавать, что до дна такое же расстояние, как до потолка, жутковато.
— Ха-ха-а! — огласил рукотворные пещеры победный вопль Тёма.
Пристегнутый к животу отца, он ехал вниз и счастливо горланил. А спустя всего пару минут на меня взглянули смеющиеся и одновременно виноватые глаза Света.
— Сильно испугалась? — едва сдерживая улыбку, ласково спросил он.
— Сильно, — вдруг захотелось побыть маленькой и слабой.
Убивать при таком нежном отношении, понятное дело, передумала, но и изображать бравого солдата тоже желания не возникало. Более того, ответ «все в порядке» рождал в душе волну протеста и отвращения.
Свет обнял меня свободной рукой, притянул к себе и поцеловал в макушку. Ладошку Тёма он не отпускал ни на секунду.
— Пойдем, осмотришься. В глубине очень красиво.
Я кивнула, а младший попытался ботинком сбить ближайший ледяной сталагмит. За руку Тёмыча удерживали не только во имя его безопасности, но и во имя целостности общечеловеческих природных богатств.
Как любой уголок нашей маленькой голубой планеты, Карелия — место уникальное. Можно вдаваться в длинные захватывающие рассказы об истории этого края, о его курносом населении и культурных особенностях, об удивительном, мелодичном и совершенно чуждом нашему слуху языке. Но я бы вперед всего поговорила о карельской природе.
