Если мужчина или женщина захочет переспать с кем-то, то это будет сделано так, что супруг ничего не узнает. Для мужчины это неизбежно – обязательно найдется женщина, которая захочет затащить его в свою постель. Обеим сторонам надо понимать, что это обязательно случается, как рассвет, как летний дождь или снег зимой, и смириться с этим.
– И что теперь будет?
– Все зависит от тебя самой.
– А он что, ничего не должен делать для спасения семьи?
– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
– Как это?
– Кто из вас борется за спасение семьи?
– Я. Но он тоже должен!
– Ты ему скажешь об этом?
– Обязательно скажу! Скажу, что если он будет продолжать в том же духе, то я его разлюблю! Или уйду к маме! Пусть приходит домой вовремя и трезвым! Или я вообще уйду от него!
– Он и так готов уйти. Если ты уйдешь, то это выход для него – будет всем говорить, что сама ушла, значит, не любила.
– Ну тогда не уйду, пусть мучается!
– Я что-то не понял, кто из вас мучается?
– Я! Кто же еще?!
– А он не мучается?
– Он же бесчувственный чурбан, солдафон!
– Давай вернемся к началу разговора. Ты согласилась со мной в том, что после женитьбы мужчина полностью отдает семейные дела в руки жены?
– Да.
– Так вот тебе и нужно брать бразды правления семьей в свои руки. Семьей, а не им, генералом.
– Как это – управлять семьей и не управлять генералом?
– Если откровенно начнешь управлять мужем, то получишь обратный результат.
– Так что же делать?
– Думаю, что нужно попытаться стать его другом. Горячая пора любви у вас уже прошла. Настало время для дружбы и уважительного отношения. Но некоторые не соглашаются со мной, и это бывают преимущественно женщины.
– Я тоже не согласна. Как это можно – жить без любви?
– Я не говорю, что без любви. Я говорю, что на первом месте стоят дружба и уважение. Секс и любовь остаются, но только на втором плане, но обязательно должны остаться!
– Так что же мне делать?
– Попытаться стать его другом. А это значит, что нужно понять, что ему нравится, а что нет, не быть навязчивой и придирчивой. Ты для него не мама. Не быть занудой, в конце концов! Попытайся зацепить его душу чем-нибудь, хотя бы знанием марок автомобилей и их характеристик, и не просто знать, а обсуждать это с ним на равных. Кстати, какая у него машина?
– Большой черный джип.
– А более точно?
– Не знаю…
Наступила пауза. Загида застыла в задумчивости со стаканом сока в руке, потом закурила, выпустила две струйки дыма из своего аккуратного носика и посмотрела на меня:
– Ты настоящий змей-искуситель! Не зря Фарида порекомендовала тебя. Ну что же, кажется, что-то проясняется. Сегодня я стала лет на десять старше и мудрее. Спасибо! Иди сюда, дай тебя поцеловать. Я люблю тебя!
Загида со всей страстью отдалась мне, и я почувствовал себя самым счастливым мужчиной.
«Как бы не начала приставать», – подумал я, но, к счастью, опасался зря.
– Давай не будем больше встречаться. Не обидишься? – спросила она, посмотрев мне прямо в глаза. Я пытался понять, искренне она говорит или нет, но не смог определиться и поэтому сказал:
– Быть твоим любовником не входит в мои планы.
– Вот и чудесно. Теперь я начинаю верить в дружбу между мужчиной и женщиной. Но скажи, зачем ты меня соблазнил?
– Затем, чтобы до тебя скорее дошло то, о чем я тебе говорил: о семье, мужчине и супружеской измене.
Она бросила на меня быстрый взгляд:
– Пожалуй, ты прав. А теперь проводи меня до такси. Мне нужно домой, к семье…
В наше нелегкое время понятия о добре и зле стали не только терять четкие очертания, но иногда незаметно переходить свои границы и, сливаясь, образовывать неразделимое целое. Мне пришлось в очередной раз в этом убедиться.
Мне скоро пятьдесят, однако чувствую себя значительно моложе. Может быть, сказывается мое спортивное прошлое. Хотя в Алматы моложавых мужчин сейчас много. Живу я на проспекте Сейфуллина, недалеко от кинотеатра «Шугла». Район этот – криминальный и известен в городе как Первая Алмата. Именно здесь и приключилась со мной эта история.
Ближе к вечеру, часов в пять-шесть, я обычно прогуливаюсь пешком от «Шуглы» до улицы Шолохова и обратно. Однажды прохожу я мимо кафе «Урарту» и вижу, как впереди меня, шагах в двадцати, милицейский патруль в камуфляже останавливает троих мужчин и начинает проверять их документы. Эти мужчины выходили из ворот кафе и оживленно разговаривали, может быть слишком громко. Что не понравилось патрулю, неизвестно, но четыре милиционера с дубинками окружили мужчин, а старший, сержант, попросил предъявить документы.
Приближаясь к этой группе людей, я замечаю, как один из ментов протягивает руку за спину человека, похожего на кавказца, и пытается засунуть ему в карман небольшой пакетик. Мне оставалось сделать всего пару шагов до патрульного с пакетиком, и я лихорадочно пытался сообразить, что же предпринять, чтобы этот фокус «стражу порядка» не удался. Выбить у него из рук пакетик, поднять скандал? Нет, этот вариант чреват последствиями.
Тогда я беру этого «кавказца» за руку, резко разворачиваю его лицом к себе и говорю:
