Веранда в лесу полностью

Ф о м и н (ровно). Не надо бояться.

К о в а л е в а. А я боюсь.

Ф о м и н (повторяет жестче). Не надо бояться.

К о в а л е в а. А я чувствую, что боюсь.

Ф о м и н (рассердившись). Ну что вы затвердили одно! Что вы, в конце концов, врете на себя, дорогая, уважаемая!

К о в а л е в а (вдруг, живо). Анатолий Иванович, это когда же вы предлагали мне стать вашим замом?

Ф о м и н. Никогда не предлагал.

Ковалева смотрит на него, не сводя глаз.

Считал это нужным сказать сейчас. И предложу. Хотя знаю, что вы не пойдете.

К о в а л е в а (спокойно, весело). Что — мои дела плохи?

Ф о м и н. Нормальны. Наша профессия конфликтна. Такая уж она есть. Судопроизводство, знаете, есть  п р о и з в о д с т в о. Идите, я занят. И не мешайте мне. И будьте в своем деле предельно внимательны. Это все, что я могу сказать вам. Вы независимы. Вы подчинены его величеству Закону. И никому больше, уважаемая. Вы заставили меня своими вопросами превратиться в чтеца-декламатора. (Садится за стол.) Ну, что вы стоите?

К о в а л е в а. У меня нет переводчика.

Ф о м и н. Ну, садитесь, подождем. Она там сейчас всех обзванивает… Найдем переводчика, пошлем машину за ним.

Ковалева садится, продолжая изучать Фомина.

(Поработав молча.) Да, независимость надо уметь отстаивать. Надо уметь подтверждать право на нее. Это закономерно. Ибо нет большего доверия в государственном устройстве, чем независимость, даваемая суду.

Главная площадка, где состоится суд, начинает заполняться. Приходит  М а р и я, жена Никулина, садится рядом с ним. Садятся на свои места  з а с е д а т е л и. Приходит  о б р а з о в а н н а я  д а м а  с  в ы с о к о й  п р и ч е с к о й, приносит вязанье, сразу начинает работать спицами. Возвращаются  Б а б о я н  и  Ч а ч х а л и я, у каждого из них свое место.

(Поработав еще.) Да, могу согласиться: в отделе юстиции при обсуждении кандидатур судей первостепенное значение придают количеству отмен.

К о в а л е в а. Очень точно подсчитывают проценты! Это и в торговле удобно, Анатолий Иванович. И в промышленности. А качественная сторона? А сложность дела? Одно — кража на базаре, другое — крупное государственное хищение за счет неучтенной продукции. В первом случае полная очевидность, во втором — полная спорность и вины и ответственности. Цифры — это не абсолютный критерий. И у судьи, и у токаря! К чему приводит процентомания? Судья не ищет, не бунтует, а руководствуется сложившейся в верхах точкой зрения, и отмен нет. А что, я хуже некоторых? Еще так могу приспособиться. У меня вот такие проценты будут! (Показывает большой палец.)

С бумагами, углубленный в себя, на главной площадке появляется  Т о р б е е в. Занимает свое место.

Ф о м и н. Подумать только, Анатолий Иванович Фомин стал судьей! Два года назад вызвали на бюро обкома — и даже спорить не дали. (Встал, прошелся.) Фантасмагорическая судьба! Философский факультет. МИФЛИ. Финский фронт. Первое ранение. Военный следователь. Отечественная война. В двадцать восемь лет прокурор армии. Второе ранение. Я в этот город на костылях прибыл, думал, все кончено. Два года каторжной, безнадежной гимнастики… Прокурор города. Прокурор области. Помню, как пришел к нам на практику с третьего курса Юра Торбеев… О чем вы думаете?

К о в а л е в а. А возможно, Юра Торбеев прав, и все надо забрать в доход государства: и билет, и пятнадцать тысяч…

Ф о м и н. Не знаю, судья, не знаю, все может быть.

Поднялась Люся. Направляется в кабинет Фомина. Следом идет Бабоян. Останавливается на расстоянии.

Л ю с я. Разрешите? Переводчик не нужен.

К о в а л е в а. Это почему же не нужен?

Л ю с я. Сухумский адвокат Бабоян говорит — не нужен.

К о в а л е в а (Фомину). Бабоян сделал официальное заявление.

Ф о м и н. Идите, Люся, нарушать закон мы не можем.

Л ю с я (зовет). Товарищ Бабоян, зайдите, пожалуйста.

Б а б о я н (подходит). Прошу прощенья. Здравствуйте. Мой клиент действительно не блестяще знает русский язык, но все же неплохо знает и абсолютно все понимает.

К о в а л е в а. Он что — подучился за это время?