Веранда в лесу полностью

Ч е р в о н и щ е н к о. Хороший день, прекрасная свадьба. Скромная, достойная, без глупых и пьяных песен. И весело и чуть грустно. Так, верно, и должен выглядеть такой день…

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Через час уедут, чемоданы собраны. За десять дней, пока их не будет, мы все приготовим в квартире Василия Гаврилыча, вернутся на готовое.

Ч е р в о н и щ е н к о. Не печальтесь.

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Устала я. И хорошо, что они опять спор затеяли, посижу спокойно. Садитесь рядом.

Ч е р в о н и щ е н к о. Хорошая свадьба, тихая, человеческая. Как вы это умеете! Одно плохо — перекормили.

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Еще гуся дадим. Не едали такого.

Ч е р в о н и щ е н к о. Вы точно подросток… Девочка.

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а (предостерегающе). Иван Степаныч!

Ч е р в о н и щ е н к о (улыбаясь). Мне пятьдесят три, я средний человек. Средний. Ну, бывший боевой офицер, так полстраны таких. Ну, бывший главный агроном, таких тысячи, сотни тысяч. И вдруг стал празднично жить. На прежнее не жалуюсь, работал, уже счастье. Но так наполненно, интересно жил только в молодости. Сплю эти месяцы четыре часа, пять. Хватает! Вы мне силы дали. Смотрю на вас и чувствую, будто вы действительно незащищенный ребенок.

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Молчите, Иван Степаныч. (Опустив голову, сильно натягивает платок на плечах.) Муж любил меня, но стеснялся таких слов, и я стеснялась. Вы человек из другой стихии. Думаете, наверно, у меня любовники были. Не поверите, если скажу, поклявшись здоровьем Коли, никогда прежде не подумала об этом… (Встает.) Верите?

Ч е р в о н и щ е н к о. Верю.

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Нет на свете биографии проще моей. Приехала на практику по беспозвоночным, влюбилась по уши. И сразу перешла на заочный. А дальше только работа. Не знала, что может существовать другое счастье… Я часто думала: кто он был больше, мой прекрасный, удивительный муж? Зоолог средний. Мне он много дал в зоологии, но я обогнала его. Эколог начинающий, хотел разобраться, времени не было… Был просто администратор. В каком-то высшем смысле профессиональный и образованный. И был максималист. Ставил надолбы, рыл глубокие рвы, никого не пускал. Это не для нас, говорил, для будущих поколений, и у него это не звучало фальшиво. Заповедник называл государством природы и хотел сохранить государство в чистоте. Он был отцом Коли, но был и моим отцом. Вам не понять этого. И сейчас мы, ну, все мы… Возможно, мы слишком требовательны к людям и несправедливы, наверно, но это оттого, что знали жизнь при нем. (Молчит.) Лида летом сказала вдруг, что я изменилась сильно. Угадала! Я стала много думать о вас. (Улыбается, глядя себе на руки.) Лида вас невзлюбила из-за этого, имейте в виду, она опасный враг. (Улыбается молча.) Может быть даже, я тогда слишком много думала о вас.

Ч е р в о н и щ е н к о. Ане боитесь так говорить?

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а (просто, доверчиво). Я почти никогда не вру, Иван Степаныч. Мне кажется, если я что-то сделаю, все узнают в ту же минуту… Я вам сейчас говорю правду, и не стесняюсь. В домике на озерах я рассердилась. Во время нашей поездки вы стали нервным почему-то, как будто переменились. Я рассердилась, хотя сама же немало позволила вам… Но вот мы вернулись, и я пожалела. Пожалела, что ничего не случилось.

Ч е р в о н и щ е н к о. И потому не хотите больше со мной никуда ехать?

С в е т л а н а  Н и к о л а е в н а. Я не боюсь. Ни себя, ни вас не боюсь, но нельзя. Мне ничего нельзя. На мне долг. Перед семьей, перед этим домом, перед всеми… Это мне самой нужный долг. Поверьте женской интуиции. Пропаду иначе, ничего не останется! Пожалейте меня. (Отходит, негромко.) Я очень суеверна, Иван Степаныч.

Музыка меняется, становится громче. Появляются  А н я  и П а х о м о в, танцуют. Ритм быстрый. Постепенно входят остальные, смеются, аплодируют. К а т я  в подвенечном платье. Нет лишь Коли и Челознова. Танец становится неистовей — и музыка обрывается.

А н я. Умопомрачение, на нас смотрят. Я смущена, Володя, сейчас хамить начну. Ты великолепен, Пахомов!

Пахомов оглаживает бороду. Улыбка его строга.

Такой тихий, неуклюжий мужичок… У меня слезы? Слезы?

П а х о м о в. Ни единой.

А н я. На третьем курсе Университета имени Жданова я учила его танцевать. Он был изящен, как неошкуренное бревно. На пятом курсе этот серый деревенский мужичок взял приз. Нам дали приз, и это нас трагически соединило.