А н т о н е л л и. Ваши указания, мисс Тайт, кажется, сработали. Она послала записку и ждет поклонника, но он не придет!
М и с с Т а й т. Ошибаетесь. Сейчас же явится!
А н т о н е л л и. Да уймитесь наконец! Он пластом лежит. Ни одного парня еще мы так долго искусственно не кормили.
Б а л а я н. Вы давно не докладывали мне о нем.
А н т о н е л л и. Потому что нет изменений. Я смущен. Почти вошел в русло. Все было хорошо, и вдруг — голодовка!
Б а л а я н. Возникли какие-то причины?
А н т о н е л л и. Через месяц за новыми специалистами прилетят космические корабли, начнется ежегодная олимпиада. Для нас с вами привычное, не трогающее нас событие, но в жизни молодых — это дни трагического волнения. Начнется соревнование по профессиям, к августу тысячи и тысячи кораблей возьмут на борт миллионы мужчин и женщин и отправятся к другим мирам. Он ежедневно слушает радио. Надо полагать, думает, что в одном из улетающих кораблей мог быть и он. Словом, могло сказаться приближение олимпиады. Я говорил, сэр, радио нам ни к чему!
Б а л а я н. Сколько времени длится голодовка?
А н т о н е л л и. Сегодня, увы, двадцать третий день.
Б а л а я н. Долго!
А н т о н е л л и. Что говорят? Депрессия переходит в паранойяльное развитие. Так они могут договориться до паранойи!
Б а л а я н. Что вы мелете! Врачам верьте!
А н т о н е л л и. Да, сэр, но чтобы выковать мужчину…
Б а л а я н. Думаю, Карло, мужчина в нем уже проснулся.
А н т о н е л л и. Вы же бросили курить, сэр.
Б а л а я н
М и с с Т а й т. Он умрет, сэр. Если Антонелли не может поставить диагноз, то могу я. Мальчишка умрет от любви.
А н т о н е л л и. Это ваша версия. Все дело в олимпиаде.
Б а л а я н. Но это тоже всего лишь версия, Карло. Считаете, мисс Тайт, Мария может помочь?
М и с с Т а й т. Господи! Она его сразу поставит на ноги. Это такая положительная эмоция!
А н т о н е л л и. Ни в коем случае, сэр! Вы всегда были сторонником жестких методов, сэр. Не отказывайтесь от своих тезисов.
Б а л а я н
А н т о н е л л и. Сэр, предупреждаю: эту Марию в мужские корпуса допускать нельзя. Я помню ваши лекции. Русский педагог двадцатого века Антон Макаренко утверждал: чтобы выковать мужественного человека, нужно поставить его в условия, где он мог бы проявить мужество.
Б а л а я н. Я так и считаю, Карло, но есть грань, за которой начинается уничтожение личности. Я разрешаю Марии посещать больного. Когда мальчик поправится — если, даст бог, поправится, — они могут встречаться в парке.
М и с с Т а й т. Не сердитесь, Карло. Я не считаю это своей победой. Просто жизнь сложнее, чем иногда кажется. Вы человек старомодный, Карло, но все-таки очень милый. Почему никогда не заглянете на чашечку чая?
А н т о н е л л и. Идите к чертям, милая Луиза.
М и с с Т а й т. Что с тобой? Что с тобой? Готова?
М а р и я. Да.
М и с с Т а й т. Вот яблоко. Иди!
На всякий случай возьми еще несколько яблок.
Ты скажешь — это может вызвать улыбку, и очень хорошо, — скажешь, что тысячу лет назад существовала легенда про Адама и Еву. Это были первые люди на Земле. По какой-то причине они не могли полюбить друг друга, пока не поедят яблок. Он развеселится. И все-таки выясни, как он к тебе относится. У меня есть сомнения.
М а р и я. У меня некрасивые руки.
М и с с Т а й т. Да, мама плохо поставила тебе руки, они были несвободны, звук получался блеклый, но осень и зима не прошли зря. Когда играешь, твои руки необыкновенно красивы. Воздушные, легкие, пальцы стали падать как капельки, везде успевают. Я вовсе не хвалю тебя, но, когда человек играет, в него можно влюбиться. Вот почему в древности интеллигентные женщины старались овладеть каким-нибудь инструментом.
М а р и я. Маму нельзя винить. Музыкальный воспитатель микрорайона — работа тяжелая. Я тоже мечтала получить колпак воспитателя. Детей люблю. Колпак дал бы мне знания теории музыки и педагогические знания.
М и с с Т а й т. Не волнуйся. Это не стыдно. Идешь спасать!
М а р и я. Я не волнуюсь. Я хочу помочь ему.
М и с с Т а й т. Почему же ты сидишь?
М а р и я. У меня еще пропуска нет.
