Веранда в лесу полностью

Ш в е ц (хочет договориться). Валерка…

В а л е р к а. Не говори ни слова, молчи! Когда эвенк целится, все равно стреляет!

Швец оглядывается, ища выхода.

Закричишь — стреляю! Повторяй за мной!

Ш в е ц. Чего повторять?

В а л е р к а. Повторяй: я хуже плохой собаки! Повторяй! Ну! (Вскидывает ружье.)

Ш в е ц (оглядывается, повторяет). Я хуже плохой собаки…

В а л е р к а. Хуже змеи…

Ш в е ц. Хуже змеи…

В а л е р к а. Я недостоин звания человека! Ну, говори!

Ш в е ц. Я недостоин звания человека…

В а л е р к а. А теперь я тебя убивать не хочу. Не сердись. Прощай! Уходи скорей!

Входит  В е р а.

В е р а (просит). Уходи.

Ш в е ц  уходит. В а л е р к а  идет вслед. Навстречу — рыбаки. На море до горизонта — мощная зыбь.

Ш в е ц. Он стрелял в меня.

В а л е р к а. Он уходит!

С у х о д о е в. Уходишь? (Помолчав.) С одной стороны, хорошо, что он тебя не убил, а с другой стороны, жалко!

Сюда приходит  В е р а.

Ладно, Швец, говори нам теперь про Веру. (Товарищам.) Как же, рыбаки, говорить с ним будем?

Молчат. Ласточкин садится на бочонок. Катя поднимается на валун, смотрит в море.

В е р а. Вы его не трогайте… Последняя моя просьба.

С у х о д о е в. Надо бы тебя проучить… (Вздохнул. Поглядел на Веру.)

К а т я (Швецу). Собрался?

Ш в е ц (усмехнулся). Почти.

К а т я. Не тяни.

Ш в е ц (Нелюбину). Там эти деньги… которые я давал…

Нелюбин возвращает деньги.

Я не мелочный. Но мне даже на пароход не хватит. Я потом вышлю.

С у х о д о е в. Не беспокойся. Ну, все, что ли?

Ш в е ц. Проводишь, Вера?

С у х о д о е в. Не разрешаю! (Пауза.) Вот тебя Коля Печкин проводит.

В е р а (тихо). Не ходи! Николай!

Ш в е ц  уходит в горы.

С у х о д о е в. Там в сенях пилы, Борис, надо их посмотреть…

Л а с т о ч к и н. Я посмотрю.

В е р а  пошла в дом.

С у х о д о е в. Посмотри, Боря, сколько там до «Последних известий»?

Л а с т о ч к и н. Скоро уже.

Н е л ю б и н (Кате). Напрасно ты не объяснила этому Швецу про свое положение. Он будет парохода ждать в Курлыке и трепать языком!

К а т я. Плевать мне, тятя, на все его разговоры!

Пришла  В е р а. В пальто, в платке.

Л а с т о ч к и н. Куда, Вера?

В е р а. Домой… К родным пойду жить…

С у х о д о е в. Если ты что думаешь… то все равно мы тебя любим и уважаем.

В е р а. Не знаю, как мне теперь жить у вас…

С у х о д о е в. Придумаем… Как-нибудь сообща придумаем. Я тебя даже официально прошу, как бригадир, оставайся. Ты хорошая помощница, мы тебя многому научили… Видишь, и ветер утих. Скажи ей, Катя!

Катя молчит.

В а л е р к а. Зимой я тебе соболя убью.

С у х о д о е в. Скажи ей, Катерина!

К а т я (подошла к Вере). Вера, сними пальто!

Вера медленно снимает пальто.

З а н а в е с.

1961

Дух молодечества, братства, вольности царил в этом городе. Средний возраст населения — двадцать один год. Прибыли из столиц и селений, со всех сторон государства. И все тут перемешалось: быт, нравы, языки, культура. Много городов возникло в Восточной Сибири в пятидесятых — шестидесятых годах. В одном из них я услышал эту историю, — смешное и невероятное случалось там на каждом шагу.

М а ш а.

Б а б а ш к и н.

Б е р г.

Р у к а в и ц ы н.

И н н а.

В а д и м.

Ф а д д е е в.

Г а л я.

П е т р.

Э п о в.

Э л ь в и р а.

Ш о ф е р.

М и л и ц и о н е р.

Ж и т е л и  г о р о д а.

Теплым летним вечером молодые граждане спешили к дому с колоннами, поднимались вверх по лестнице к парадной двери, где дежурный сдерживал напор толпы. Юноша этот с красной нарукавной повязкой по имени  Ф а д д е е в  взывал сразу ко всем и к  М а ш е  в частности.